Шрифт:
Не спит ее владелец,
В войне мастак,
Прославленный умелец
Лихих атак.
Лежит на мягком ложе.
Наутро — в путь.
А женщина моложе
Его чуть-чуть.
А женщина моложе,
Глядит во тьму.
Всю жизнь свою доложит
Она ему.
Не думает об утре, —
Так вышло вот,
Его густые кудри
На пальчик вьет.
Ах, эта песнь пропета!
Усталый взор
Вперяет в муть рассвета
Ночной дозор.
Звезда ночная в речке
Свет гасит свой,
И, сидя на крылечке,
Спит вестовой.
«…И, воротясь из Праги…»
…И, воротясь из Праги,
Долгий проделав путь,
Остановился в страхе:
Дома ли кто-нибудь?
Так только в детстве раннем,
В длительной тишине,
Слушают с замираньем —
Дышит ли мать во сне.
В ГОРОДКЕ ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Стадион в сиянье всем
И травы, и граждан тоже.
Мальчик маленький с отцом
Удивительно похожи.
К ним подходят без конца
(Тетя Маша… Тетя Рита…).
Мальчик смотрит на отца
Восхищенно и открыто.
У высокого отца
След свинца и дух винца
Сочетаются отлично.
А отсутствие венца
Тоже выглядит логично.
Повторишь его судьбу
Иль к иным придешь победам —
На ладони и на лбу
Не написано об этом.
ДОМА
Не властною командой, не снарядом
Разбужен был при первом свете дня,
А тем, что ты, со мною лежа рядом,
Задумчиво смотрела на меня.
Вверху звезда последняя сгорела,
Внизу шуршал газетами лоток,
А ты еще смотрела и смотрела,
Облокотясь на белый локоток.
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
По зеленеющей аллейке,
В прозрачном утреннем дыму,
А после — по узкоколейке
Мы с другом ездили к нему.
На выходной, в конце недели,
В его родимые места.
С вниманьем женщины глядели
И уступали нам места.
«За шею обняла…»
За шею обняла
Вошедшего с метели
И жаром обдала
Уюта и постели.
На цыпочки слегка
Привстала, обмирая.
А у него щека
Морозно-молодая.
Так стужа и тепло
Заметнее при встрече…
Завьюжено стекло,
Но внятно дышат печи.
Двойной судьбы виток,
Дальнейшего основа.
И этот резкий ток