— Я все-таки хочу ехать вместе со всеми, товарищ полковник, — сказала Нина.

— Ну, почему же? — обиженно спросил Алексей, и лицо его сразу потускнело. — Едемте, едемте… Садитесь, пожалуйста…

В его глазах было столько искреннего огорчения, что Нина упрекнула себя в жестокости. Но она боялась, что Алексей опять заговорит о своих чувствах, и согласилась не сразу:

— Хорошо, Алексей Прохорович. Я еду с вами.

— Вот так лучше, — пробормотал Алексей.

Шофер открыл дверцу своей кабины, зная, что начальник политотдела, как всегда, сядет рядом с ним. Но сейчас, усадив Нину, Алексей замешкался в нерешительности. Сержанту-шоферу пришлось захлопнуть свою дверцу. Алексей сел рядом с Ниной.

Минут пять они ехали молча. Алексей делал вид, что озабоченно смотрит на выстилавшуюся впереди дорогу… Лицо его снова стало угрюмым, брови насупились. Он с напряжением ловил нить разговора.

— Чем же закончился семинар? — наконец спросил он.

— Лекцией о первой обработке ран, — обрадовавшись, поспешно ответила Нина. — Дельная лекция, но ничего нового… А вот лекция начсанупра была замечательной…

Она с любопытством покосилась на него, на его еще больше побелевшие виски.

Он продолжал смотреть вперед, сжав губы. Машину легонько покачивало. Лучи склоняющегося к закату солнца пронизывали боковое окошко, бледно золотили аккуратно убранные под пилотку пепельно-русые волосы Нины, отсвечивали на звездочках ее погонов. По сторонам бежали назад уже знакомые Алексею дубы, залитые вечерним солнцем полянки, полуразрушенные хаты со снесенными крышами…

— Нина Петровна, вы ничего не сказали мне, как у вас дела в санвзводе, — вдруг заговорил Алексей. — Ведь я давно у вас не был.

— Живем спокойно. Раненых нет. Работы мало, — ответила Нина. — Ждем, когда опять пойдем вперед.

Он прямо взглянул в ее глаза. Она отвечала попрежнему скупо, почти официально.

— Знаете, о чем я думаю все эти дни, перед новым наступлением? — неожиданно спросила Нина.

— О чем?..

— О судьбе вашего сына…

Алексей вздохнул: вот и Нина напоминает ему о сыне.

— Ребенок, наверное, погиб тогда же, во время бомбежки, и все надежды, что он жив, — слабое самоутешение, — ответил Алексей.

Она смотрела на него с сочувствием.

— А мне кажется, вы найдете его, обязательно найдете! — убежденно проговорила Нина.

— То же самое говорят мне все. Всем хочется, чтобы я нашел сына. Даже бойцы в полках интересуются…

Они доехали до развалин хуторка, стоявшего в лесу. Шофер остановил машину, пошел к колодцу с высоко поднятым «журавлем».

Алексей и Нина вышли из машины. Солнце уже заходило, все вокруг заливала мягкая синева. Из густой чащи доносилось звонкое стрекотание, раскатистый соловьиный свист.

— Алексей Прохорович, как здесь хорошо! — вырвалось у Нины. — Вы только взгляните, какая здесь лужайка!

Они отошли на несколько шагов от дороги и, пока шофер наливал воду и возился с ослабевшим скатом, вошли в лес. Их плотно окружили старые чернокорые ясени и дубы.

— Какая красота! — воскликнула Нина. — Где еще может быть такая прелесть. Воздух-то какой… Как хорошо! Как хорошо!

Алексей остановился, дыша мерно и глубоко, словно пытался вобрать в себя весь лесной пахучий воздух.

Нина стояла совсем близко от него. Он видел ее порозовевшие щеки, странно блестевшие глаза. Нет, еще ни разу она не казалась ему такой близкой!

— Нина Петровна, — тихо позвал Алексей.

— Я слушаю, — ответила она чуть слышно.

Можжевеловые запахи старого леса густо скопились между деревьев. От земли терпко пахло многолетней лиственной прелью, из-под кустов — дурманными зелеными шишками волчьих орехов.

Он подошел к ней. Она боязливо и в то же время влюбленно и беспомощно смотрела на него…

— Нина Петровна… Это выше моих сил… — с трудом выговорил Алексей и бережно обнял ее…

Она прижала голову к его плечу. Он стал целовать ее в щеки, в глаза, в губы. Она не противилась, а только говорила:

— Алексей Прохорович… Голубчик… Не надо. Ну что же это такое? Вот мы и не выполнили своего обещания…

— Какого обещания? Что там еще выдумывать?..

— Ну, довольно… Довольно, милый. Идемте, — попросила она, освобождаясь из его рук. — Там уже, наверное, шофер все сделал.