— Прошло то время, товарищ генерал.

Он кивнул на висевший на спинке стула патронташ и снова появившееся в кабинете начпоарма знакомое ружье-бескурковку.

— Все она же? Не расстаетесь?

Генерал покраснел, как мальчик:

— Сохранил, знаете… Преотличное ружье. Бьет превосходно… Ну, и время сейчас не сравнить с тем, а? Более подходящее для настоящей охоты время. Поверьте, от самой Волги не стрелял… Сами посудите, когда же… А вот у Днепра этой весной довелось…

Все еще стоявший в ожидании адъютант отвернулся, спрятал улыбку.

Алексей вышел от начальника политотдела радостно взволнованный. В самом деле, неужели его могут отозвать?

«Разрушенные пути, станции, мосты… — думал он. — Все твое, близкое… Как Павел сеет хлеб, так и ты должен укладывать новые рельсы! И разве это менее важно, чем армия?..»

На одной из улиц села, под широко нависшими вязами стояли автомашины. Среди них Алексей увидел свою «эмку» и рядом новый санитарный автофургон. У машины стояла Нина Метелина и издали улыбалась Алексею.

Своей улыбкой она как бы говорила, что здесь не передовая и они могут поговорить более свободно и запросто.

Алексей подошел к ней.

— Нина Петровна, а вы зачем здесь?

Он чувствовал, что глаза его сияют так же, как и глаза Нины.

— А мы, товарищ гвардии полковник, здесь на лекции. Собрали нас со всех дивизий к начсанарму. Вот наша медсанбатовская машина.

Нина весело и ласково смотрела на Алексея.

— Ну, и как лекция?

— Настоящая — профессорская, товарищ гвардии полковник… Давно такой не слышала, — ответила Нина.

— Слушайте… Прошу вас… — недовольно проговорил Алексей. — Обращайтесь ко мне хотя бы здесь без звания. Я хочу, чтобы мы здесь чувствовали себя обыкновенными людьми…

«Да, да», — ответил ее глубокий и немного грустный взгляд, но упрямые губы знакомо, решительно сомкнулись.

Оба они в эту минуту даже не успели подумать, что между ними лежала какая-то давняя, ими же самими придуманная условность. Повидимому, чтобы увести Алексея от готового вырваться при каждой встрече разговора о том, давнем, признании, она всегда старалась говорить с ним только на служебные темы.

— Все было как в настоящей аудитории, — оживленно рассказывала Нина о лекции. — И кафедра, и точное академическое время с перерывами, и седой профессор, только в военной форме с погонами генерала. А вы здесь надолго?

— Еще зайду в один отдел, и я свободен, — чувствуя необычную легкость, сказал Алексей. — А вы?

Нина так же непринужденно ответила:

— У нас еще два доклада. Один — до обеда, другой — после. Семинар закончится часов в семь вечера.

— Вот и поедем домой вместе? — предложил Алексей и засмеялся: — «Домой» — вы слышите, Нина Петровна?

— А что — не правда? Наш дом — это наша часть, — улыбнулась Нина. — Но у нас своя машина, Алексей Прохорович… И мне неудобно вас стеснять…

Алексей с волнением, как на птицу, которая вот-вот улетит, смотрел на Нину.

— Поедемте, Нина Петровна, прошу вас, — стал он упрашивать ее. — Я подвезу вас до самого санвзвода! Зачем вам трястись на вашем фургоне…

Она впервые видела его таким по-юношески жизнерадостным. С него будто спала угрюмая пелена. И это радовало ее и еще сильнее влекло к нему.

— Благодарю, товарищ полковник… Алексей Прохорович…

Она невольно кокетливо улыбнулась. Она не замечала, что в эту минуту была совсем иной, чем в санвзводе, что щеки ее покрылись горячим румянцем и голос звучал необычными, не повинующимися ей нотками…

— А где же я вас найду? — спросила Нина.

— Я буду ждать вас здесь, у машины, — сказал Алексей.

— Хорошо. Я приду, — согласилась Нина.

Алексей проводил ее до сельского клуба, где проходил семинар, и пошел в отдел кадров заканчивать свои дела.

Еще не было семи часов, когда он пришел в условленное место и с нетерпением стал ждать.

Он так задумался, глядя в противоположную сторону, что не заметил, как Нина сзади подошла к нему.

— Вот и я… Вы давно ждете? — услышал он ее голос.

— Нет… Всего минут пять, — солгал Алексей: он уже с полчаса ожидал ее.