«Начали», — подумал Алексей.

В ту же секунду охнуло позади, зажужжали осколки.

«Берут в вилку», — успел подумать Алексей.

Конь, не ожидая, что предпримет седок, резко взял влево. Он уже был учен и не в первый раз скакал по этому опасному месту.

Топот позади усилился. Капитан Глагольев догонял Алексея. Алексей обернулся. Глаза его сверкали.

— Кто вам разрешил ехать? Что за ребячество? — спросил ом чуть ли не с яростью.

— Товарищ подполковник, — растерянно пошевелил губами побледневший Глагольев. — Мне ведь нужно в батальон.

Снова, теперь уже справа, колыхнулся воздух. Упало еще несколько мин. Осколок совсем близко просвистел над ухом Алексея.

— Левее! Левее! — кричал Алексей, испытывая острое, необъяснимое чувство.

Минуты через три он и Глагольев влетели вихрем в лощину. Кони, всхрапывая, перешли на шаг. Вода скрытого в густой траве ручейка захлюпала под копытами. Алексей обернулся к подъезжающему Глагольеву:

— Слушайте. За каким чертом вас понесло? Я же не велел…

Голос его звучал гневно, но на лице сияла смешанная с озорством радость, как у мальчишки, совершившего опасную шалость.

Глагольев смущенно ответил:

— Товарищ подполковник, сами посудите, как я мог от вас отстать? Мне казалось, вы подумаете, что я испугался и не поехал с вами…

— А сейчас разве не испугались? — спросил Алексей.

Глагольев пожал плечами.

— Не могу объяснить даже… Не успел… Кажется, испугался.

Бледность отливала от его лица, в глазах отсвечивали те же, что у Алексея, ребячий восторг и самодовольство.

— Чего только не переживешь на войне, — немного погодя задумчиво проговорил Глагольев.

Благополучно добравшись до штаба третьего батальона, Алексей тотчас же приказал вызвать сержанта Завьялова. Он очень скоро явился в штабную землянку. Это был могуче сложенный человек лет тридцати пяти, спокойный, степенный, с приятным умным лицом. Побелевшие от солнца брови его были озабоченно сдвинуты. Повидимому, происшествие в карауле сильно сердило и волновало его. Он почтительно и виновато вытянулся перед Алексеем, очевидно ожидая сурового нагоняя, но вместо этого услышал тихий вопрос:

— Как же это вы, товарищ Завьялов, допустили такую оплошность? Расскажите подробно.

— Товарищ гвардии подполковник, виноват. Понадеялся на земляка, а он подвел, — побагровел Завьялов, и широкий обожженный солнцем лоб его покрылся потом. — Его уже отправили куда надо, земляка-то. Вместе сколько воевали, знал я его с начала войны, а он, вишь, оплошал. А я тоже, как положено, не прошел на пост, пропустил час — не проверил. А ведь пост у боеприпасов. Что и говорить — виноват…

Громадная фигура Завьялова выразила предельное напряжение.

— Вы сядьте, — предложил Алексей.

Но Завьялов продолжал стоять. Уши его стали совсем красными.

— Вы беседовали до этого со своим земляком как коммунист о дисциплине, о бдительности? — спросил Алексей.

— Беседовал, товарищ гвардии подполковник. Да, видно, мало беседовал, надо бы поболе с такими, — сознался Завьялов. — Готов понести самое какое ни есть большое наказание за него и за себя.

— Сознаете свою ответственность как коммунист?

— Сознаю, — твердо ответил Завьялов.

— Как с коммунистом я сейчас и говорю с вами, — подчеркнул Алексей. — Давно в армии?

— С начала войны, товарищ гвардии подполковник.

— Награды имеете?

— Да как же не иметь-то. Три награды имею, товарищ подполковник. Под Сталинградом, сами знаете…

Из беседы с замполитом третьего батальона Алексей все уже знал о Завьялове, но ему хотелось еще раз услышать то же самое от него самого.

— До войны где работали? — все мягче и тише спрашивал Алексей.

— В колхозе имени Чапаева, Вольского района, Саратовской области. Был бригадиром… Медаль имею «За трудовое отличие»…

Алексею все больше нравился этот человек. Спокойный и рассудительный, он держался с достоинством, отвечал на вопросы дельно, неторопливо. Такие люди в колхозах и на производстве всегда занимают видное место. И боевая биография Завьялова в прошлом была безупречной.

«Как хорошо, что я поговорил с ним, и как узнается человек в личной беседе. Случайно все это произошло с ним, без всякого умысла», — думал Алексей.