Таня стояла на гребне гулкого, как мост, покрытого твердой коркой сугроба, отряхиваясь от снега.

— Главное — ноги… Ноги целы? — помогая сестре, запыхавшись, спрашивал Виктор.

— Как видишь, стою, — ответила Таня и засмеялась.

— Безобразие! — гневно крикнул Виктор. — Что выдумала!..

— Где мои лыжи? — спросила Таня.

— Твои лыжи и все остальное в порядке, а с тобой будет особый разговор! — с возмущением сказал Виктор. — У нас, в армии, за такие фортели под арест сажают.

— Ну и сажай. Тоже мне — командир! — фыркнула Таня. — Если бы вы видели, как я летела, — тоном, которым рассказывают о подвиге, говорила она. — Это был первый прыжок в моей жизни.

— Дурацкий прыжок! — негодующе заключил Виктор.

Юрий укоризненно смотрел на Таню.

— Витенька, не сердись. Ну, пожалуйста… — ласкалась она к брату, попрежнему весело и озорно блестя глазами.

Виктор дернул ее за выбившийся из-под шапочки русый вихор.

— Эх, глупая. Свернула бы шею… Теперь живо! Нужно догонять колонну.

Таня нахмурилась. Чувствуя легкую, тупую боль в левой коленке, стараясь не прихрамывать, она подошла к краю обрыва, заглянула вниз. Сердце ее захолонуло от двадцатиметровой высоты. Теперь было видно: ее падение задержал куст терна, черневший у самого края каменного, величиной в трехэтажный дом выступа. Если бы не куст, она полетела бы на дно оврага, и кто знает, чем бы это могло кончиться.

— Скажи спасибо, что здесь много снегу, — сказал Виктор. — Ты можешь идти?

— Ты же видишь, я нисколько не ушиблась.

«Он прыгнул за мной в эту пропасть», — с гордостью и восхищением подумала Таня и, все еще полная ощущением сильных рук Юрия и затаенной радостью, оглянулась. Лыжный отряд спускался в балку правее, на расстоянии полукилометра.

Виктор скомандовал:

— А теперь за мной! Марш!

Делая саженные броски, он заскользил вдоль обрыва. Таня двинулась за ним, чуть поотстав.

С ней поровнялся Юрий.

— Я вас забыла поблагодарить, — проговорила Таня, скосив на него озорной взгляд.

— Я очень испугался за вас. Ведь тут немудрено сломать ноги. Я давно знаю этот овраг… Я же вам кричал… — словно оправдываясь, сказал он.

— Я не слышала, — не умеряя шага, ответила Таня.

— Вы прыгали когда-нибудь на лыжах? — спросил Юрий.

— Никогда в жизни.

— Не понимаю. Зачем же рисковать?

— Я не люблю ходить тихо на лыжах и коньках. Мне надоели эти интервалы… Терпеть не могу, — тряхнув головой, покривила губы Таня. — Кроме того, вы меня обидели…

— Я вас обидел? — испуганно спросил Юрий и, как бы потеряв равновесие, подался туловищем назад.

— Да, обидели… Сегодня утром… Вы даже не поздоровались со мной…

— Танюша, извините. Я опоздал и прибежал в самую последнюю минуту. Но если бы вы знали…

— Скорей вы там! — обернулся бежавший впереди Виктор. — Иначе мы не догоним. Таня, не отвлекайся разговорами.

Таня повернула к Юрию раскрасневшееся, со снежными пылинками на ресницах и на растрепавшихся кудрях лицо.

— Что — если бы я знала? Что?

В это время левая ее лыжа вывернулась: расстегнулся ремешок. Она остановилась, сняла рукавичку и, взяв ее в зубы, наклонилась.

— Разрешите мне, — предложил Юрий и стал на колени у ног Тани.

— Что там у вас опять случилось? — крикнул, оборачиваясь, Виктор и погрозил сестре: — Эй, Танюха, будет тебе нахлобучка. Ты срываешь пробег. Юрий, пожалуйста, смотрите за ней. Я побегу.

Виктор помчался с горы наперерез колонне, которая уже выходила на противоположный склон балки, приближаясь к опушке рощи.

Склонившись над Таниной лыжей, Юрий возился с ремешком. Таня опиралась рукой на его плечо.

— Говорите же, что — если бы я знала… — сказала она притворно безучастным голосом.

Не снимая с башмака Тани покрасневших от холода рук, Юрий поднял голову. Таня увидела его светлые, пугающе прозрачные глаза, жадно, требовательно и вместе с тем робко смотревшие на нее, увидела коричневую родинку на его правой щеке, придававшую лицу мальчишеское выражение…

— Вы думаете, мне нужен этот пробег? — заговорил он. — Я очень редко теперь хожу на лыжах… Я из-за вас… Чтобы побыть с вами… и сказать вам что-то важное… самое важное…