Ингерн уже домывала посуду. Странно, что некоторые вовсе не прочь заниматься столь увлекательным делом в одиночестве. Вот она, истинная хозяйственность. Кто бы возражал. Должны в доме нормальные женщины иметься или не должны? Ну, тут жутко нормальная Ингерн стала немедленно жаловаться на отсутствие хороших бочек, из-за чего воды на кухне все время не хватает. Пришлось дать обещание подумать и над этой проблемой.

Взяв тарелку с порезанным на мелкие ломтики яблоком, Катрин поспешно покинула кухню с упорно бубнящей на ней служанкой. Ужас какой-то, всем чего-то нужно: удобства, имущество, инструменты…

На ступеньках было чисто, все вымели, выбросили, можно не опасаться ногу сломать, хоть и темнотища. Осветить все переходы замка пока было задачей малореальной. Впрочем, не такой уж и необходимой. Коридоры и лестницы, слава богам, здесь недлинные. Главное — тарелку не перевернуть. Фир Болг яблоки не ел, как впрочем, и иной человеческой пищи. Но запах свежих фруктов дарку нравился. Что-то этакое сентиментальное напоминали яблоки старикану. Лучше не спрашивать.

Катрин негромко постучала. В ответ раздался неясный звук, но к такой реакции старожила девушка успела привыкнуть. Открыла дверь:

— Добрый вечер.

— Значит — вечер? И действительно добрый? — проскрипел старик, не торопясь откладывать книгу, которую только что читал. Свеча горела на другом столе, и что можно было разглядеть в темноте, для Катрин всегда оставалось загадкой. Впрочем, похоже, Фир Болг читал тот же самый том, что и неделю назад.

Старик со своим четвероногим партнером занимали комнату на северной, самой неуютной стороне «Двух лап». Покои вокруг пустовали, супругам и одинокому Энгусу хватало более светлого второго этажа. Старожилов никто не беспокоил. Ингерн, и без строгих указаний, едва ли была пока способна дотянуться своими деятельными ручонками до этих темных и глухих покоев. Иногда Катрин казалось что «Две лапы» и должны оставаться такими: тихими и безжизнено-пыльными. Заброшенный и по-своему уютный музей с привидениями.

«Привидение» оторвалось от книги и посмотрело на девушку. Катрин сидела в кресле, которое путем осторожных многодневных манипуляций удалось более-менее очистить от пыли. Кто сиживал на этом сиденье в прежние времена, осталось неизвестным, но делали мебель под человека весьма крупного и солидного — рослая Катрин чувствовала себя как на диване. В общем-то, удобно, но особо не поерзаешь — прорвавший обивку конский волос колол даже сквозь брюки.

— Как прошел день? — поинтересовался Фир Болг.

Катрин не знала, спрашивает ли старик с насмешкой, или его действительно интересуют ничтожные человеческие свершения. Вообще-то, долговязый затворник изредка давал по-настоящему дельные советы. Ох, не всю он жизнь сидел над книгами…

Они неспешно говорили о том, о сём. Начали с завала, преграждающего доступ в винный погреб. Даллап с Энгусом рвались навести там порядок, но Ингерн считала, что пока есть задачи и поважнее. Возможно, девица опасалась, что там таится кто-то, кроме рассохшихся бочек и превратившегося в черную гущу пива? Не было там никого. И клуракан, и бубах покинули замок. Поистине, тридцать лет назад Фир Болг творил жуткие вещи, напугавшие даже мирных нейтральных дарков.

Но это было давно, а теперь старик неспешно повествовал о том, как в старину выживали «Две лапы» долгими суровыми зимами. Когда слой снега в человеческий рост превращал долину в непроходимую снежную пустыню, спасали лишь обильные запасы. Корм для скота, дрова, запасы зерна и овощей — всему находилось место в амбарах и складах замка. Сейчас там даже мышей не найти. Да, зима может стать очень долгой. Волки, росомахи величиной с медведя, таинственные снежаки — стрелы их отпугнут. Но в долину могут прийти вег-дичи. Зимой голод сбивает тварей в крупные стаи. Стены без настоящих стрелков не станут препятствием для умных хищников. Вот тогда зима для людей может здорово укоротиться…

— Катрин, ты думаешь остаться? Зимовать здесь? — внезапно спросил Фир Болг.

Вопрос… Судя по прорвавшимся ноткам, старика действительно волновали планы юной хозяйки замка. Отучился скрывать свои мысли. Впрочем, какой он старик? Имидж такой. Возможно, старожил «Двух лап» находится в самом расцвете сил. Конечно, отсутствие дамского общества наложило свой отпечаток.

Что молчишь, хозяйка? Отвечай.

— Не знаю. Мне нравятся «Две лапы». Уютно здесь. Я не боюсь зимы, — Катрин смотрела в провалы глаз собеседника. Нечеловеческие глаза ее давно не пугали. — Но потом будет еще зима, и еще. Хватит ли одного уюта, чтобы замок стал моим домом? Если мне чего-то будет не хватать, я стану очень неприятной. Для всех. Ох, не знаю…

— Катрин, разве ты не испытываешь искушения солгать? Лорд не должен говорить «не знаю». Твердость необходима людям. Челяди, воинам, селянам. Даже ложная твердость.

— Наверное. Лгать легко. Но я всегда желаю знать, зачем и кому я вру. Иначе, легко запутаться. Брехать самой себе не вижу ни малейшего смысла.

Из угла донеслось ворчание. Вернувшийся с прогулки и задремавший пес среагировал на мало-эстетичное «брехать».

Старик раздраженно глянул в сторону четвероного товарища и продолжил допрос: