— Ты не замечаешь, что сейчас орешь?

Уилл постарался взять себя в руки.

— Так ты просила пробить по компьютеру педофила? — Он подошел к камину, кулак просто чесался от желания что есть мочи врезать по кирпичной кладке. — О чем ты вообще думала, черт побери? Это с ним ты сейчас встречаешься? Боже, я переживал по поводу этого Ормевуда, а ты…

— Что он сказал?

Ее тон изменился, и в комнате как будто похолодало.

— Что сказал кто?

Она села, забросила ногу на ногу и запахнула халат.

— Ты сам прекрасно знаешь, о ком я говорю.

— Нет, — возразил он, — не знаю.

Она поставила стакан на столик рядом с почтой.

— Что это?

— Я знаю, что ты с ним спала.

— Настоящий джентльмен этот Майкл Ормевуд. Он все тебе рассказал, во всех подробностях? — Она сухо хохотнула и принялась просматривать письма. — Как, должно быть, интересно вам было сравнивать свои впечатления. Не удивительно, что у этого козла сегодня была такая счастливая рожа.

— Ничего он мне не рассказывал, — отрезал Уилл. — Я сам до всего додумался.

— Выдайте этому детективу золотую звезду!

Энджи в шутливом тосте подняла стакан и припала к нему. Уилл смотрел, как подрагивает ее горло, а она все глотала и глотала, пока стакан не опустел.

Уилл отвернулся и взглянул на картину, стоявшую на каминной полке. Это был триптих, три полотна, соединенные вместе, которые в разложенном виде образовывали одно изображение, а в сложенном — другое. Ему всегда казалось, что Энджи нравится двуличность этой вещи. Она напоминала ее саму: внутри — одно, снаружи — другое. Совсем как Майкл Ормевуд, неожиданно пришло ему в голову. Прекрасная парочка.

— Почта Алиши, — наконец поняла Энджи. — Ты только что это обнаружил?

Он кивнул.

— А почему команда Майкла не проверила ее раньше?

Уилл пожал плечами.

— Откуда я знаю!

— Реклама, реклама, счет, счет. — Он слышал, как шуршали конверты, которые Энджи отбрасывала один за другим. — А это что?

Уилл не ответил. Да она, собственно, и не у него спрашивала.

Он слышал, как Энджи вскрыла конверт и вынула из него письмо.

— Хороший крестик, — сказала она. — Помню, я иногда видела его на Алише.

Он смотрел на картину и жалел, что это не зеркало, которое показало бы ему, что у Энджи внутри. А может, она и так показывала. Два абстрактных изображения, оба не имеющие никакого смысла.

Уилл почувствовал, как рука Энджи скользнула к нему в карман и вытащила оттуда цифровой диктофон.

— О, новый! — Она стояла так близко, что он ощущал тепло ее тела.

Он услышал, что она возится с устройством, и обернулся.

— Оранжевая кнопка.

Она протянула диктофон, и Уилл увидел, что ее палец уже лежит на кнопке. Он аккуратно придавил своим большим пальцем ее указательный, и диктофон включился.

— Спасибо.

Уилл не мог на нее смотреть. Он снова отвернулся и прислонился к каминной полке. Она вернулась к дивану и села. Звякнул лед в стакане. Вероятно, она забыла, что там пусто.

— «Дорогая мама, — наконец начала читать Энджи. — Я знаю, ты думаешь, я пишу, чтобы попросить денег, но я просто хочу сказать, что больше ничего от тебя не хочу. Ты всегда упрекала меня, когда я уходила, но именно ты бросила нас. Это ты сделала из меня парию. Библия учит нас, что грехи родителей падают на их детей. Я отверженная, неприкасаемая, которая может жить только с таким же Парией, и все из-за твоих грехов». Слушай, — сказала Энджи, — когда она подписывается, то пишет свое имя иначе: А-Л-И-С-И-Я вместо А-Л-И-Ш-А.

Уилл недовольно что-то проворчал. Она должна знать, что с таким же успехом могла бы говорить с ним о написании слов и на китайском.

— Когда она подписывается, то пишет свое имя правильно — в таком виде оно употребляется чаще. Она, видимо, изменила имя, когда попала на улицу. — Энджи продолжала говорить, а он не мог перестать ее слушать. — Судя по почтовому штемпелю, письмо отправлено две недели назад. Есть еще один штамп, указывающий, что оно вернулось, потому что она недостаточно за него заплатила. Может быть, из-за крестика вес письма превысил разрешенный, или же его заметил один из сортировальных автоматов. — Она помолчала. — Ты поговоришь с ее матерью? Судя по коду, это недалеко отсюда, миль десять, наверное. Интересно, она знает, что дочь умерла?

Уилл обернулся. Энджи, держа конверт в руке, перевернула его, чтобы посмотреть, не пропустила ли чего-нибудь на обратной стороне. Она подняла глаза и, увидев, что он пристально смотрит на нее, сказала:

— Уилл?

— Если бы можно было щелкнуть пальцами и сделать так, чтобы я тебе никогда не встречал, я бы сделал это, — сказал он.

Она положила конверт.

— Я бы тоже этого хотела.

— Что ты делаешь с таким парнем?

— Он может быть обаятельным, если хочет.

Она имела в виду Майкла.