Уилл сел на один из стульев напротив стола Аманды. Здесь все было очень лаконично, ничего лишнего. Стопки документов аккуратно разложены в лотки для входящих и исходящих бумаг. Листки с телефонными сообщениями приклеены в книгу учета ровными рядами.

На стенах кабинета в рамках висели свидетельства достижений Аманды. Мэр Атланты вручает ей медаль. Билл Клинтон пожимает ей руку. Фотография шефа полиции из южной Джорджии, которого она спасла во время операции по освобождению заложников. Несколько почетных дипломов за образцовую службу и целая полка, посвященная трофеям в соревнованиях по стрельбе.

После двадцати лет работы в БРД, где она занималась ведением тактических переговоров, Аманде Вагнер хотелось перемен. Начальство предоставило ей право выбрать новое назначение. Ясное дело, она вбила себе в голову, что хочет утрясти все текущие дела, а через год возглавить созданный ею самой отдел, команду по задержанию преступников. Специальная команда по задержанию преступников. [17] Трудно найти более подходящее сокращение для группы, которую она создаст.

В основном все десять человек, которых Аманда выбрала для работы под своим началом, были похожи на Уилла: молодые агенты, успевшие поработать и продемонстрировать, что выделяются на общем фоне. Начальство характеризовало их как трудных сотрудников, но никто из них не совершил ничего такого, что заслуживало бы чего-то более серьезного, чем формальное замечание, если не считать стрельбы. Впрочем, все они были хорошими копами, мужчинами, которые во взрослом возрасте пытались исправить ошибки, которые не могли контролировать в детстве. У Аманды был безошибочный нюх на надломленных людей, у которых в прошлом было что-то такое, что делало их легкой добычей ее псевдоматеринских инстинктов. Уилл легко мог вообразить, как Аманда представляла свой тщательно отсортированный список кандидатов Сьюзан Ричардсон, своему высшему начальству. Сьюзан, должно быть, брезгливо взглянула на него, как смотрят на кошку, притащившую домой дохлую птичку. «Да, спасибо, но только меня тошнит от этого, извини».

Уилл поерзал на стуле и снова посмотрел на свой сотовый. Он носил наручные часы, но в основном в качестве способа, помогавшего различать правую и левую сторону. Когда он подрос, то научился множеству разных фокусов, чтобы скрывать свою проблему. Энджи постоянно огорчала его, когда говорила, что он не должен этого стыдиться. Уилл и не стыдился. Он просто не хотел, чтобы существовало еще что-то, что отличает его от всех остальных. Ему чертовски не хотелось давать в руки Аманде Вагнер дополнительные козыри. Сколько он ее знал, она всегда пыталась влезть к нему в голову, а предоставление ей конкретно этой информации было равносильно тому, что подставить открытое горло голодному волку.

Он посмотрел в окно на парящих по ветру птиц. Когда Уилла забросили в горы к метамфетаминовым наркоманам, Аманда уже не работала в здании офисного центра «Мариетта». Чуть более года назад она переехала в Сити-Холл-Ист, и из ее углового кабинета открывался великолепный вид на центральную часть Атланты. Офис этот находился рядом с лифтом, что позволяло ей держать руку на пульсе любых дел, происходивших в здании. Приемная Каролины находилась перед кабинетом, но Аманда никогда не закрывала дверь. Он слышал, как секретарша печатает на компьютере. Если бы у нее была хоть капля самоуважения, она работала бы над собственным резюме для поиска другой работы.

— Привет, Уилл.

Аманда незаметно подошла, пока он смотрел в окно. Проходя мимо, она сжала рукой его плечо.

— Доктор Вагнер…

Она села за свой стол и произнесла:

— Простите, я опоздала, — таким же механическим и бессмысленным тоном, как говорят «простите», столкнувшись с кем-то на улице.

Он наблюдал, как она просматривает телефонные сообщения, наклонив голову и демонстрируя ему макушку с тщательно уложенными седеющими волосами. Аманда была миниатюрной женщиной, на вид хорошо за пятьдесят; в лучшем случае — пятьдесят три. Когда она вошла, высокомерно, словно тореадор, то, казалось, заполнила собой всю комнату. На безымянном пальце у нее было колечко с бриллиантом, хотя Уилл знал, что в настоящее время она не замужем. Детей у нее не было, а может, она съела их, пока они были маленькими. Аманда была скрытной во всем, что касалось ее личной жизни, — роскошь, которую она другим не позволяла. Уилл думал о ее свободном времени после работы, как когда-то думал о школьных учителях, считая, что по вечерам они заползают в свои пещеры под зданием школы и убаюкивают себя мечтами о том, как на следующий день будут мучить учеников. Уилл представлял, как Аманда готовится по утрам к выходу на работу: бреет грудь, подвязывает хвост, прячет раздвоенные копыта в изящные туфли-лодочки шестого размера.

— Видимо, и мне нужно теперь обращаться к вам «доктор Трент», — сказала она, не отрываясь от своих сообщений.

Уилл старался загрузить себя во время ссылки в горы, будучи уверенным, что рано или поздно Аманда выдернет его из отделения в Эпуорте и снова вернет под свой контроль. Занятия в заочной школе во Флориде позволяли ему работать в удобном для себя темпе, а государство признавало ученую степень по криминалистике независимо от того, каким бы сомнительным ни было ее происхождение.

— Я стараюсь сделать свою надбавку за степень неподъемной для вашего бюджета. — Он сказал ей чистую правду.

— И не говорите, — сказала она и, взяв ручку с золотым пером, сделала пометку на одном из сообщений.

Уилл посмотрел на шрам у себя на руке в том месте, где Аманда прострелила ее пневматическим пистолетом для забивания гвоздей.

— Хорошая ручка, — сказал он.

Она приподняла бровь и откинулась на спинку кресла. Прошла почти минута, прежде чем она наконец спросила: