— У него очень хороший процент раскрываемости.

— Лучше, чем у тебя?

Уилл ответил вопросом на вопрос:

— Ты думаешь, он продолжал околачиваться у вас, потому что боялся, что ты передумаешь в отношении его «внепрограммной деятельности», так сказать?

— Мне кажется, он просто не мог успокоиться, что последнее слово осталось за мной. — Энджи улыбнулась своей самой сладкой улыбкой, говорившей, что она решила все-таки додавить его. — Ну же, детка. У тебя ведь процент раскрываемости больше, верно?

— Давай поговорим об Ормевуде.

Она обиженно надула губы, но долго не выдержала.

— Я же сказала тебе: Майкл любит контролировать ситуацию.

— Он показался мне нормальным парнем.

— Ребята этого не замечают, но это есть. Можешь мне поверить. Спроси у любой женщины, и она, проведя с ним десять минут, скажет тебе, что этот тип поведен на контроле.

— Ладно. — Для полицейского в этом не было ничего необычного, Уилл сталкивался с таким часто. — А еще я заметил, что в нем очень силен дух соперничества.

— Это еще мягко сказано, — ответила Энджи. — Он перевелся в другой отдел, но так и не успокоился, что я взяла верх. Он всегда приходит ко мне в конце смены, сразу после того как я напечатаю все свои DD-5. [16]

— Он их просматривает?

— Я бы ему яйца оторвала, если бы только попробовал! — Она бросила в рот еще один кусочек сыра. — Но, думаю, если бы я оставила его одного на пару секунд, он бы все вверх дном в моем столе перевернул.

— Он вспыльчивый?

— Не больше, чем остальные из нас.

Уилл не понял, что она хотела этим сказать, но решил не упирать на это.

— Выглядит так, будто он хочет убедиться, что ты не собираешься посадить его.

— Может быть. — Она снова принялась жевать, оставив свои мысли по этому поводу при себе.

Уилл внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что она от него скрывает.

С Энджи всегда было так: она всегда держала что-то в резерве. Даже по прошествии стольких лет Уилл не знал, делает она это умышленно или у нее просто такой защитный механизм. Здесь была и ложь, и то, что Уилл считал инстинктом самосохранения. И он был последним человеком на Земле, который стал бы упрекать ее за это.

— Сегодня днем Ормевуд выглядел очень расстроенным по поводу своей соседки, — сказал Уилл.

— Он на самом деле любит детей, — ответила она. — У его сына какие-то проблемы с головой, но я его как-то встречала, он очень славный. Жена его очень холодна, но и я на ее месте была бы такой, если бы каждую ночь нужно было трахаться с придурком. — Она решила пояснить. — Я встречала их на вечеринке по поводу ухода на пенсию его напарника. Кен Возняк, чернокожий парень, хотя тоже поляк. Я подумала: пойду поддержу соотечественника.

— Очень мило с твоей стороны.

— Не думаю, что он долго протянет. С ним случился какой-то удар, внутри что-то оборвалось. Половина тела не работает.

— Родные у него есть?

— Никого.

Они немного помолчали.

Энджи открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала. Уилл хорошо знал, что подгонять ее не нужно, она сама в конце концов все выложит.

— Насчет Майкла… Все дело в том, что он не тот человек, которым старается казаться.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он все время пытается соответствовать, но ему это не удается.

Уилл подумал, что то же самое можно сказать и о нем самом.

— Это плохо?

Прежде чем ответить, она на несколько секунд задумалась.

— Вот как с этим Возняком. Мы с ним не были слишком близки, тем не менее я пошла навестить его. Здоровенный парень вот с таким брюхом. — Она отвела руки на приличное расстояние от живота. — При этом он настоящий дамский угодник, понимаешь? Вечно комментировал, как я одеваюсь на работу. «Я бы охотно пожарился с этой птичкой» — и всякий прочий бред в этом же духе. Но он пожилой мужик, настоящий плюшевый мишка, поэтому все это просто забавно и даже, может быть, немного лестно, но уж никак не страшно.

— О’кей, — сказал Уилл.

Он не вполне понимал, к чему Энджи клонит, но понял: главное, что этот человек не обманывает.

Она продолжала:

— У Кена были свои специфические высказывания. Например, вручает каким-нибудь штатским свою визитку и говорит: «Этим можно подтереться», и все с такой обезоруживающей непосредственностью, что они смеются, но карточку все равно берут, понимаешь? Как коп Кен, может, и чудаковатый, но они понимают, что при этом он крутой парень.

— Все правильно, — согласился Уилл.