Все копы пользуются какими-то трюками, чтобы наладить контакт с потенциальными свидетелями. Конечно, у каждого они свои, но всем этим фокусам обязательно требуется определенное очарование, чтобы они срабатывали на улице.

— Кен сейчас в больнице, такие вот дела. Пролеживает свою кровать. Честно сказать, жалко парня.

— Плохо дело.

— Да уж. — Она сделала движение рукой, как бы отмахиваясь от его слов. — Дело в том, что как-то через пару недель стою я с девочками на нашем месте, а тут идет Майкл. Девочки откуда-то знают, что он коп, потому что… ну, блин, потому что он на самом деле коп. Может, по запаху чуют. — Она откинулась в кресле, и Уилл заметил, что это воспоминание злит ее. — Так вот, Майкл прохаживается туда-сюда перед всеми, прямо кум королю, подмигивает мне так заговорщицки, как будто это все очень забавно, а не полная глупость, которая может провалить работу под прикрытием, спрашивает у девочек, не видели ли они тут одного парня, говорит, что он очень опасный ублюдок и чтобы они держались от него подальше. Потом достает свою визитку и говорит…

— «Этим можно подтереться», — догадался Уилл.

— Правильно, — подтвердила она. — Ему всегда это нравилось, он изо всех сил строил из себя крутого, пытался соответствовать, вот только не знал как, поэтому подражал другим.

— Как те, кто цитирует фразы из фильмов.

— Да, бэйби, — сказала она, идеально скопировав голос Остина Пауэрса.

Уилл обдумывал все это, вспоминал короткое время, которое провел с Майклом Ормевудом до того момента, когда они обнаружили мертвую девушку во внутреннем дворе дома детектива. Энджи, конечно, предоставила благодатный материал для размышлений по поводу его личности, но Уилл не полностью соглашался с ее выводами.

— Меня это не очень настораживает.

— Понятно, — сказала она. — Но все равно ты считаешь, что в нем что-то такое есть. Твой внутренний радар уже сработал.

Ее слова отражали самую суть их отношений. Двадцать пять лет назад они встретились в детском доме штата. Уиллу было восемь, Энджи — одиннадцать. Обоим всю свою короткую жизнь приходилось оттачивать собственные инстинкты; оба тяжело учились слушать внутренний голос, когда тот говорил им, что если кто-то носит белую шляпу, то это еще не значит, что он хороший человек.

— Да, — согласился Уилл. — Я пока не очень разобрался в нем. Думаю, это потому, что я его раздражаю. Никому не нравится, когда его заставляют плясать под чужую дудку.

— Тут не только это, тут нечто большее, — настаивала она. — И ты знаешь это так же, как и я.

— Возможно. — Он поднял Бетти, чтобы почесать ей за ухом.

Энджи встала.

— Мне нужно, чтобы ты пробил для меня одно имя.

— Какое еще имя?

Она вернулась в гостиную за сумочкой. Уилл последовал за ней, прижимая собаку к груди. Косточки этого крошечного создания были такими хрупкими, что порой казалось, будто он держит в руках птичку.

— Вот. — Энджи протянула ему розовую липкую бумажку для заметок с аккуратной надписью печатными буквами посредине. — Он сказал, что во что-то вляпался. Звучало это скверно, но у меня такое ощущение… — Она пожала плечами, так и не закончив фразу. — Думаю, он попал в беду.

Уилл не взял бумажку. Стараясь, чтобы голос звучал так, будто он подшучивает над ней, он сказал:

— С каких это пор ты занимаешься тем, что спасаешь людей?

— Ты поможешь мне или будешь просто торчать здесь, почесывая эту маленькую псину?

— А можно я буду делать и то и другое?

Ее губы дрогнули в улыбке.

— В его карточке о досрочном освобождении все записано очень кратко, а дело слишком старое, чтобы быть в нашем компьютере. Сможешь воспользоваться своими волшебными возможностями в БРД и сделать для меня копию из архива?

Он понял, что именно из-за этого Энджи и пришла к нему сегодня вечером, и постарался не выдавать своего разочарования. Он взял листок и мельком взглянул на надпись, которая напоминала расплывшееся пятно. Уиллу всегда было трудно разглядеть буквы, особенно когда он был расстроен или раздосадован.

— Уилл?

— Выяснение того, попало ли дело в архив, может потребовать какого-то времени, — предупредил он.

— Это не срочно, — сказала она. — Может быть, я его вообще никогда больше не увижу.

Он почувствовал облегчение, что могло означать только то, что перед этим он ревновал.

Она уже взялась за ручку двери, чтобы уйти.

— Он пишется через два «л». Ты хорошо рассмотрел?

— Что?

Голос ее прозвучал раздраженно, как будто она обиделась, что он ее не слушал.

— Его имя, Уилл. Которое на бумажке. Там написано «Шелли» через два «л».

Энджи жила менее чем в пяти милях от дома Уилла. Она ехала домой с приглушенным радио хорошо знакомой дорогой, дав волю собственным мыслям. Он выглядел так же, как и всегда, может быть, чуть похудел, и одному Богу известно, что он делал со своими волосами. Энджи всегда стригла его сама, а сейчас догадывалась, что он купил электробритву, чтобы не ходить к парикмахеру, который мог увидеть шрам у него на затылке и спросить, кто это хотел его убить.