Джон думал об этом взгляде, когда бродил в окрестностях дома через день после стычки с отцом в палате реанимации.

— Только на один час, — сказала мать, но на этот раз не прибавила «Только отцу не говори», потому что они оба знали, что отцу уже все равно.

Видимо, решив, что сцены в больнице недостаточно, Ричард тем утром пришел в комнату сына и открытым текстом заявил, что он будет кормить и одевать его до восемнадцатилетия, а потом хочет, чтобы Джон убирался из его дома и из его жизни. Он потер руки, а затем вытянул их перед собой ладонями вверх.

— Все, в отношении тебя я умываю руки.

Пахнуло прохладным ветром, и Джон поплотнее запахнул куртку. Несмотря на то что прошлой ночью он чуть не умер, ему хотелось дозу кокаина, чего-то такого, чтобы притупить ощущения. Впрочем, на самом деле он не собирался этого делать. И не из-за отца или матери — он сам был напуган. Джон не хотел умирать и знал, что кокаин убьет его рано или поздно, причем, скорее всего, именно рано. Он и нюхал его всего-то несколько раз. Так что завязать, наверное, будет несложно. Однако сколько бы он ни курил травку, тяга к средствам посильнее горела внутри острой болью, как будто он наглотался бритвенных лезвий. Будь проклят Вуди и эти его глупые сборища!

— Эй!

Джон вздрогнул и, оторвавшись от своих мыслей, поднял голову. На одной из качелей на детской площадке сидела Мэри Элис Финни.

Его ненависть к ней вспыхнула, как спичка.

— А ты что здесь делаешь?

— Я и не знала, что эта площадка принадлежит тебе, — сказала она.

— Ты ведь сейчас должна быть в школе, верно?

— Я прогуливаю.

— Ну да, конечно! — хрипло хохотнул он и почувствовал во рту вкус крови. — Зараза! — выругался он, зажимая рукой нос. Кровь хлестала, как из открытого крана.

Мэри Элис уже стояла рядом с ним. В руке у нее была салфетка — почему у девчонок всегда есть с собой такие вещи? — и она прижимала ее к его носу.

— Сядь, — сказала она, подводя его к «джунглям». [8]

Он шлепнулся на нижнюю перекладину и тощей задницей почувствовал через джинсы ее холод.

— Наклонись вперед.

Он закрыл глаза, но чувствовал на себе прикосновение ее рук: одна придерживала его затылок, вторая держала салфетку у его носа. По идее, когда кровь идет носом, нужно было бы наклониться назад, но, пока она держала его голову, ему было все равно.

Она тяжело вздохнула.

— Джон, зачем ты делаешь все это с собой?

Он открыл глаза и увидел, как кровь капает на песок у него под ногами.

— Ты что, вправду уроки прогуляла?

— Я должна была пойти на прием к доктору, но мама забыла за мной заехать.

Джон попробовал повернуть голову, но она не позволила. Матери никогда не пропускают прием у врача. Такого просто быть не может.

— Все правильно, — сказала она, как будто прочитав его мысли. — Мои родители разводятся.

Джон выпрямился слишком быстро, и перед глазами вспыхнули звезды.

Она выглядела смущенной и растерянно сжимала в руках окровавленную салфетку.

— Мой отец встречается с той женщиной у себя в офисе.

Он видел натянутую улыбку на ее губах. Родители идеальной Мэри Элис расстаются!

— Ее зовут Минди, — сказала она. — Отец хочет, чтобы я с ней познакомилась. Он думает, что мы станем подругами.

Джон, казалось, слышал, как Пол Финни произносит эти слова. Он был адвокатом и, как и большинство адвокатов, обладал непомерным самомнением, полагая, что все, что срывается с его губ, является истиной в последней инстанции.

Джон ткнул носком ботинка в песок.

— Мне очень жаль.

Мэри Элис плакала, и он видел, что она следит за своими падающими на песок слезами, как он несколько мгновений назад следил за каплями своей крови.

Он ведь ненавидит ее, верно? Только сейчас ему почему-то хотелось обнять ее за плечи и сказать, что все будет хорошо.

Он задумался, что бы такого сказать, чтобы ей стало легче.

— Хочешь пойти на вечеринку? — неожиданно выпалил он.

— На вечеринку? — переспросила она, сморщив нос. — Что, с твоими друзьями-наркоманами?

— Нет, — ответил он, хотя она, конечно, была права. — Мой кузен Вуди устраивает вечеринку в воскресенье. Его мать уезжает в город.

— А отец его где?

— Я не знаю, — признался Джон. Он никогда раньше об этом не задумывался, но мать Вуди уезжала так часто, что Вуди практически все время жил один. — Ты можешь прийти, когда захочешь.

— Мы собрались в торговый центр с Сьюзан и Фэй.

— Придешь после этого.

— Я там почти никого не знаю, — сказала она. — К тому же, думаю, после того, что случилось, тебя не выпустят из дома.