— Вуди, — произнес он.

Но это было имя мальчика, а Вуди больше уже не мальчик. Как и Джон, он стал мужчиной. И звать его нужно мужским именем.

Майкл Ормевуд.

Джон поднял нож с земли.

15 июня 1985 года

— Тебе нужно пройтись, — сказал Джон Мэри Элис. — Нельзя возвращаться домой в таком виде.

— Ты когда-нибудь целовался с девушкой?

Он густо покраснел, и она расхохоталась.

— Марк Рид, — сказала она. — Он считает себя моим парнем, потому что поцеловал меня после игры.

Джон молчал, про себя желая скорейшей кончины этому Марку Риду, куортербеку и лидеру футбольной команды, ездившему за рулем красного «корвета», гордому обладателю густой поросли по всему телу, которую он любил демонстрировать, разгуливая по раздевалке, словно работал в мужском стрип-шоу «Чиппендейле».

— Ты мне так и не ответил, — напомнила Мэри Элис, и Джон подумал о пакетике с порошком Вуди в кармане.

Она прочла его мысли.

— Дай мне попробовать.

— Ни за что.

— Но я хочу!

— Не хочешь.

— Брось! — Она полезла к Джону в карман и при этом коснулась его руки.

Джон с такой силой втянул в себя воздух, что даже удивился, как его легкие не взорвались.

Мэри Элис поднесла пакетик к свету уличного фонаря.

— Что в этом такого хорошего?

Джон не мог ответить на этот вопрос. Сейчас было несколько других напряженных моментов, требующих всего его внимания.

Она открыла пакетик.

Он пришел в себя.

— Не делай этого!

— Почему? Ты же делаешь.

— Я неудачник, — сказал он. — Ты сама мне об этом говорила.

Позади раздался какой-то шорох, и они обернулись.

— Кошка, — предположила Мэри Элис. — Пойдем.

Она взяла его за руку, и Джон позволил увести себя по улице по направлению к дому Финни. Когда она провела его через задний двор, Джон совсем притих. Он знал, что ее спальня находится на первом этаже, но не ожидал, что она откроет окно и залезет через него.

— Что ты делаешь?

— Тс…

Позади хрустнула ветка. Он снова оглянулся, но, сколько ни вглядывался, видел только темные тени.

Мэри Элис сказала:

— Давай.

Он взобрался на подоконник и замер там, прошептав:

— Твоя мама убьет меня, если найдет здесь.

— Мне все равно, — прошептала она в ответ и включила ночник в форме белой кошечки из японского мультика «Привет, киска».

— Ты спишь с включенным ночником?

Она игриво шлепнула его по плечу.

— Просто залазь.

Джон мягко спрыгнул. Ее кровать стояла прямо под окном, и теперь они сидели на ней. Надо же — кровать Мэри Элис! Он почувствовал, как эрекция мстительно нарастает.

Если Мэри Элис и заметила это, она ничего не сказала.

— Покажи мне, как это делается, — попросила она, протягивая ему пакетик с кокаином.

— Я не собираюсь этого делать.

— Я уверена, что хочу этого.

И он сделал это. Боже, он это сделал! Он готов был на все, лишь бы перешагнуть через собственный идиотский комплекс и поцеловать ее.

— Покажи мне, — повторила она.

Он развязал пакетик и пальцем поддел немного порошка.

— Это нужно нюхать, — сказал он. — Вот так.

Джон закашлялся и едва не подавился, когда порошок ударил в горло. Вкус был горький, металлический. Он пытался собрать слюну, чтобы проглотить его, но во рту было слишком сухо. Сердце вытворяло какие-то странные вещи: оно как будто оборвалось, а потом ему показалось, что в него воткнули нож.

Мэри Элис выглядела напуганной.

— Ты что…

Кокс ударил ему в голову. Две секунды — и все, он был в таком состоянии, что не мог открыть глаза. Он увидел звезды — настоящие звезды! — и упал вперед, прямо на Мэри Элис. Она положила руки Джону на лицо, чтобы остановить его, а он приподнял подбородок, и губы их встретились.

Следующее, что он мог вспомнить, — это пробуждение с такой головной болью, какой у него не было никогда в жизни. Он чувствовал стреляющую боль в груди, ему было холодно, хотя тело обливалось потом. Когда он поворачивался на бок, кожа, казалась, прилипала к простыням. Он еще подумал, что мать убьет его за то, что он намочил постель, и тут почувствовал рядом с собой чье-то тело.