От лагеря ушли далеко, но место выбрали неудачно. Рядом было болото, и скоро стали жалить комары. Их тихое, назойливое гудение раздражало, не давало сосредоточиться. Время от времени кто-нибудь запоздало и смачно хлопал по шее, и скоро все чесались, беспрерывно отмахиваясь. Игнат был близок к тому, чтобы начать расстреливать маленьких кровопийц.

Винер предложил сменить место, но он ныл с утра — почему сегодня, почему так далеко — и единственный его разумный совет приняли с раздражением, и Сергей не уходил уже потому, что так пришлось бы признать правоту Миши.

К полудню расстреляли сотню патронов, десятую часть запасов. Опять придется дергать Кошелева, думал Сергей, предстоит еще женщин учить, и новичков, когда подъедут.

Последним стрелял Карлович. Он поднял пистолет в согнутых руках, левой поддерживая правую, сощурился, прицеливаясь, но опустил оружие и посмотрел вокруг, на ровные, уходящие в небо стволы сосен, на холм слева, на изгиб реки с правой стороны.

— С большим удовольствием пострелял бы в тех, кто за нами наблюдает.

Сергей все это время ощущал чужие глаза на затылке, и остальные, он понял из молчания, тоже. Карлович был первым, кто сказал вслух.

— Карлыч, не тяни кота. Нам баню делать, — поторопил Игнат старика.

Пока Карлович достреливал обойму, медленно, с расстановкой, вбивая выстрелы, как гвозди одним ударом молотка, Сергей сидел на поваленной сосне, расколотой молнией посередине. Переводил взгляд с одного участка леса на другой, чтобы определить, откуда следят. Был уверен, что сможет, надо только расслабиться, довериться инстинкту.

— Все, собираемся! — С последним выстрелом Карловича он поднялся, хлопнул в ладоши. — Я вперед, Карлыч замыкающим.

Когда собирались, тихо добавил, опустив голову, ни на кого не глядя, еле размыкая губы:

— Пойдем через холм, смотрят оттуда. Вести себя как обычно, не дергаться.

Пошли цепочкой. Игнат за спиной Сергея переместил ремень ружья и держал его наизготовку, дулом вниз.

Человек по другую сторону реки отвел бинокль от глаз. Это был Паша Головин.

— С такой стрельбой только ждать, пока они друг дружку перестреляют.

Тот, к кому обращался, ответил не сразу. Он несколько раз открыл и закрыл глаза, сильно сжимая веки, потер переносицу и тряхнул головой. Со стороны казалось пытается проснуться. Он был много старше, худой, с седым бобриком стриженых волос, и больным желтым лицом, так иссеченным морщинами и впадинами, что кожа казалась ядром грецкого ореха.

— Паш, ты же видел, они учатся. Время на них работает. Или сам решишь, или я кого подключу.

— Сам справлюсь.

Пашу обидел тон. Мизгирь был пришлым, арендатором и не имел права так говорить с ним на его земле. Попробовал бы так с отцом. Не может! Срывается на сыне. Тридцатилетнего Пашу всю жизнь воспринимали сынком, и его это достало.

— Еще, Мизгирь: дело у нас общее, но земля наша. И подключать здесь вы никого не будете, ладно?

Мизгирь кивнул, согласившись, но Паша не почувствовал удовлетворения. Надо было его на «ты» назвать, думал он, и пожестче сказать, погрубее. Не найдя, как справиться с эмоцией, и подозревая, что даже молча Мизгирь обыгрывает его, Паша опять уставился в бинокль.

Четверо поселенцев поднимались на холм, раздробившись на двойки — молодые ушли вперед, старик и калека плелись сзади.

Сергей ускорил шаг, хоть это было нелегко на подъеме. Теперь он точно определил, откуда смотрел чужой — из бурелома справа. Лучшую позицию для наблюдения трудно было придумать, и потом, Сергей знал это, с той же уверенностью, как если бы увидел наблюдателя или услышал издаваемые им звуки.

Он нарочно не шел к бурелому, чтобы не спугнуть засевшего там, а обходил по касательной, сокращая ему пути к отступлению — куда бы тот теперь ни бросился, он попадет либо к реке, либо на Игната, либо на Винера с Карловичем.

До бурелома оставалось не больше сорока шагов, когда незнакомец разгадал его план и, шелестя листвой, ломая ветки, бросился наутек, в сторону, которую хотел перекрыть Сергей обходом.

— Игнат, за ним! — заорал Крайнев и рванул к бурелому, на ходу достав пистолет.

Он пролетел через бурелом, царапая руки высохшими ветками, разрывая ткань штанов о колючки — и успел разглядеть мелькнувшую среди стволов фигуру беглеца. Будь время задуматься, он поразился бы ее виду, полузвериному-получеловеческому, но он был захвачен азартом погони.

За ним вскрикнул Игнат, но Сергей не стал останавливаться. Он бежал вниз с холма так быстро, как мог, бежал неразумно, рискуя упасть от чрезмерного разгона. Пистолет мешал, он сунул его за пояс и прибавил ходу. Он не снижал скорости перед препятствиями, вспрыгивая на поваленные стволы деревьев, отталкиваясь от встречных валунов, хрустя сминаемым под ботинком кустарником, но беглец оказывался проворнее и быстрее.

— Куда они? — удивился по ту сторону реки Паша, наблюдавший в бинокль.