Смотрели старый фильм. Аккуратные герои советских шестидесятых в тонких галстуках возились с проблемами, казавшимися сказкой, и сам черно-белый фильм выглядел большей сказкой, чем иной современный детский, кровавый и мрачный.

После фильма, смотренного ради атмосферы, пошли новости. Они превратились в сводку будничных катастроф, никого уже не удивлявшую.

— Переключите, надоело! — попросила Ольга. На нее зашикали.

Нестабильность владела миром за исключением России и Белоруссии, такое впечатление складывалось из новостей. Безработица увеличилась, жизнерадостно сказал в камеру интервьюируемый политик, и уровень жизни резко падает, но правительство борется с этим, выделяя деньги банкам и снижая налоги экспортерам нефти.

Поселенцы одобрительно засвистели и зааплодировали.

Далее ведущий походя сообщил о намеченных на завтра демонстрациях — одной от объединенной оппозиции, другой — от правящей партии и лояльных граждан. Винер, склонный перепроверять новости за диктором, полез в интернет.

— Ну, это он гонит, про поддержку… Никто и не собирался, видно, в последний момент придумали… Ого!.. — он стал читать, — «… Объединенный оппозиционный комитет планирует вывести на улицы по всей стране от семи до девяти миллионов человек…»

— Миша, замолчи, ладно?! Дай новости послушать! — заорали все разом на его умничанье.

Ведущая сообщила о беременной медведице в московском зоопарке. Эту новость, как и шедшие ранее, восприняли отстраненно — здесь и сейчас они казались не более реальными, чем события советского черно-белого фильма.

— Ни фига себе!..

Все прыснули, а Игнат подавился пивом, и оно пошло у него носом. Миша любой ценой пытался быть в центре внимания, и с момента, как он замолчал, все ждали, что он выкинет на этот раз, чтобы все опять смотрели на него.

— Миш, ты как оте пацаны, шо в президентов говном кидаются, чтобы их по телеку показали. — Игнат был с Восточной Украины, и говорил напевно и мягко. — Серьезно, от лишь бы на тебя все смотрели!

— Да слушайте вы, хватит ржать!.. Не то… вот… на заседании… чрезвычайного съезда депутатов…

— Миш, ближе к теме…

— …утвердили положение… — Миша замялся, закусил губу, и обвел всех неожиданно растерянным взглядом, — о временном выходе Белгородской, Курской и Орловской областей из состава Российской Федерации…

— Что?!

— … и образовании Республики Юга России с учреждением временного правительства…

С мест сорвались все, кроме Ольги, которая поняла не новость, а реакцию мужчин, окруживших ноутбук и разом потянувшихся к клавиатуре.

— Хватит скроллить, я не дочитал!..

— Тихо, успокойтесь все!

— Сделай рефреш! Написано: обновляется ежеминутно, а этой новости полчаса уже!

Миша нажал рефреш, но страница не загрузилась.

— Иди в другие службы! В «дни», в «эрбэка»!..

Он стал загружать еще сайты, но никак не мог попасть на полный текст — даже там, где новость была в числе главных, ссылка на нее не загружалась или вела на пустую страницу. До Карловича дошло первым:

— Так мы не найдем ничего. Они новости трут.

— Что?

— Цензура контролирует местные медиа, от телевизора до интернета. Сейчас они все подтирают.

Две секунды, чтобы осознать услышанное. И опять загалдели разом:

— Рейтерс!.. Гугл-ньюз!.. Си-эн-эн давай!..

Ничего не грузилось. В телевизоре ведущая сообщила о начале прямой трансляции совместного визита президентов России и Белоруссии на службу в храм Христа Спасителя.

Миша бегал пальцами по клавиатуре, скакал по поисковикам, но все, что находил, было осколками новостей, отраженным эхом, и даже этого было достаточно, чтобы понять: сегодня произошел первый в стране раскол. Russia melts, — гласил комментарий западного журналиста со страницы, которую кто-то скопировал себе в блог.

— Так и должно быть… — повторял Миша, — так и должно быть… Первыми отпадают развитые аграрные регионы, которые не хотят кормить индустриальную метрополию… так и должно быть, все как по нотам…

— А что дальше, Миша? — Оля по-прежнему не видела в новости ничего страшного, но волнение мужчин передавалось и ей, а она его, в соответствии с общей женской привычкой, удесятеряла.

— Дальше?.. Если им центр сразу не даст по зубам, жестко, без разговоров, за месяц полстраны отпадет.

— С названием не очень подумали, — Карлович пытался обратить все в шутку. — Их теперь «рюриками» задразнят.

На экране была вечерняя Москва. Из-за президента улицы рядом с храмом перекрыли. Золотые купола масляно блестели в подсветке. Ведущий с кружком микрофона в петлице с воодушевлением отсчитывал минуты до появления президентского кортежа.