Оттуда-то, из-под амурчиков, валил народ, жмурясь на свету, веселый, шумный.

Странно это видеть – не изменившийся мир, когда с тобой случилось. Но Виктору он сейчас об этом не сказал. «Вот именно!» – воскликнул бы тот.

И так же, как они кружили по улицам, так же по кругам шел их разговор. Казалось обоим, что, в сущности, ничто не разделяет их, немного еще – и они поймут друг друга, как понимали всегда. А уже каждый начал свой путь. И эти пути никогда не сходятся.

Как бы между прочим, но приосанясь вдруг и тем подымая разговор на иной уровень, Виктор сказал:

– Видишь ли, Андрюша, меня тут вызывали…

И помолчал значительно, углубясь в себя.

– Пригласили меня, одним словом…

– Куда? – спросил Андрей.

Оба отчего-то пошли медленней.

– В общем, был у меня на этих днях доверительный разговор. С Алексеем Филипповичем. Не только он присутствовал…

После уж вспомнилось, и вспоминалось не раз: и тон, каким это было сказано, и слова. Не «Бородин», не «мэр»: «С Алексеем Филипповичем…» Но в тот момент у Андрея словно отшибло способность понимать.

– С кем, с кем у тебя был разговор?

Ведь надо было поверить в самую возможность, что Виктор сделал что-то втайне от него. А этого допустить он не мог, потому что тут кончалось главное. И он улыбался, глядя на Витьку. Но тот говорил уже покровительственно, как старший:

– Нам доверяют, в целом пока доверяют. Вот какое убеждение я вынес из разговора.

Это главное. Понимаешь, Андрюша, надо. На-до. Это тот случай, когда мы должны.

Они все еще шли в ногу. Шаг в шаг.

– Значит, ты разговаривал с Бородиным?

– Да. Состоялся большой творческий разговор.

Виктор так слушал себя, так себя он видел сейчас, что и не заметил перемены, происшедшей с ним рядом.

– Ты, значит, ходил к нему?

– Меня пригласили.- Именно на такой формулировке настаивал Виктор.- Бывают обстоятельства, когда приходится поступаться личным. Как говорится, на горло собственной песне… И для этого тоже нужно мужество.

– Ты что же, от нас двоих там? И вообще я не понимаю, как же ты один?..

– Видишь ли, Андрюша, для пользы дела… Ну как тебе объяснить? Двоих – им было неудобно.

– Постой, когда это было?

Позавчера в перерыв он встретил Виктора в коридоре. Они всегда ходили обедать вместе, а тут Виктор спешил куда-то один и был переволнован. «Зинушка, понимаешь…- забормотал он как застигнутый.- Ну, в общем, бабские дела». Андрей посмеялся только: «Эх ты, подкаблучник». Это было именно тогда, он понял сейчас. И не к Зинушке отпрашивался Виктор с работы.

– Когда это было? – повторил Андрей.

– На этих днях. Не в том дело…

Да, это было в тот день. Оттого он и спешил и проскользнуть стремился. Почему-то мелочи задевают больней всего. Главное не уязвит так, как может уязвить мелочь.

– Значит, тебя пригласили – и ты пошел? – Андрей говорил тихо.

– Андрюша, обожди. Ты не так меня понял! – Виктор уже пожалел, что сказал.- Ты меня знаешь. Со мной ведь не так просто. Я им сказал сразу…

– Это твое дело, что ты сказал.

– Нет, но мы же вместе…

– Твое дело!

Андрей опять видел в нем готовность к унижению и убыстрял шаг.

– Ты не так расцениваешь. Я просто думал, что из тактических соображений…

– И это меня не интересует.

Потом они шли молча. И разойтись в стороны еще не могли, и говорить было не о чем. Но мысленно они говорили сейчас. И шли рядом. Получалось так, что Виктор, как виноватый, провожал его. У трамвайной остановки Виктор сказал, как попросил:

– Нам надо еще поговорить.

– Да, надо.- Андрей старался не встречаться глазами.

Дома он не стал ничего рассказывать Ане. Он знал, она скажет: «А что я всегда говорила?»

Обычно после так называемых семейных общений, наслушавшись Зининого щебетания, натерпевшись, Аня говорила: «Почему я должна нести этот крест? Должна, должна, а почему?» Он отшучивался: «Мы своим друзьям жен не выбираем. А то бы пришлось отдать тебя».- «Не подлизывайся!» – «Нам с Витькой скоро серебряную свадьбу справлять – вот сколько мы дружим».- «И дружите на здоровье! Но почему я должна?

По-моему, вам вполне хватает вас двоих. И вообще, знаешь, я ее боюсь. Я тебе серьезно говорю. Это электрическая дура».- «У каждого века свои дуры. Дуры каменного века, дуры электрические, электронные, кибернетические. Можно провести исследование: «Дуры разных веков…» – «Но если он ее терпит… «Зина – умная женщина!» Если он все это способен терпеть, он точно такой же. Ты знай! И ты еще увидишь».

В их дружбе она чутко регистрировала малейшее отклонение. Стоило Виктору схитрить – и она уже ревниво переживает за мужа: «Ну что? Опять слаб трахмал?»