– Ну, сам и звони! – обиделся Творогов. – Попробуй начальство в чем-то убедить, а я пас…

В мрачном заводском районе возле Обводного канала располагается Тринадцатая городская больница имени Первого апреля. Эта больница всегда пользовалась в городе дурной славой и называлась не иначе, как Тринадцатой истребительной. В нее свозили подобранных на улице полуживых бомжей, людей без сознания и без документов, неопознанных жертв ДТП и прочую сомнительную публику.

Год назад больница получила новое здание в зеленом пригороде, а корпуса у Обводного канала начали освобождать и готовить к сносу. Сейчас в них уже почти никого не осталось, но перед въездом на территорию больницы стоит шлагбаум и будочка охранника. Как шутят последние сотрудники больницы, охранник следит не за тем, чтобы отсюда ничего не вывезли, а за тем, чтобы не привезли чего-нибудь лишнего.

Поздно вечером несколько машин с погашенными фарами подъехали к воротам больницы.

– Кто такие? – спросил заспанный пожилой охранник, выглянув из будки.

– Открывай, дед, милиция! – Из передней машины выглянул крепкий мужчина лет сорока в черной униформе без знаков различия.

– Какая такая милиция? – забормотал охранник. – Зачем милиция? У нас тут ничего такого нету!

– Не знаешь, какая бывает милиция? Отряд особого назначения! – Человек в униформе сунул под нос охраннику удостоверение. – Открывай, тебе сказали! Сами разберемся, что здесь есть и чего нету!

Перепуганный охранник поднял шлагбаум, и машины одна за другой въехали на территорию больницы.

Проводив машины взглядом, охранник потянулся за телефонной трубкой.

– А вот этого не надо! – раздался у него за спиной незнакомый голос.

Охранник вздрогнул и обернулся.

В его будочке стоял невесть откуда взявшийся молодой омоновец с коротким автоматом на плече.

– Кому это ты, дед, звонить собрался? – спросил он с интересом.

– Да никому… – испуганно забормотал привратник, – то есть жене… узнать хотел, дома она или как…

– Потом узнаешь! Минут через сорок! А пока сиди и не рыпайся, если не хочешь пойти на зону за соучастие!

– А я что? Я ничего! – Глаза охранника забегали. – Ничего не знаю, в чужие дела не лезу…

– Вот так-то лучше!

Въехав на территорию больницы, машины остановились. Командир группы ОМОНа разложил на коленях план больницы и повторил диспозицию:

– Орлов, с двумя парнями обходишь морг слева. Соколов, ты со своими обходишь справа. Кречетов, заходишь сзади и становишься под окном. Я подхожу к главному входу. Действовать исключительно по моей команде…

– А мы? – подал голос капитан Творогов, который настоял на том, чтобы вместе с Бахчиняном участвовать в операции.

– А вы стойте в сторонке и не путайтесь под ногами! – отрезал суровый майор. – И не вздумайте лезть на линию огня. Мне за вами присматривать некогда!

– Это же наше расследование… – обиженно проговорил Творогов.

– Это моя операция! – отрезал майор. – Все, разговоры закончены! Сверим часы…

Люди в черном высыпали из машин и бесшумно двинулись к дальнему краю чахлого больничного парка, где за пожухлыми кустами сирени пряталось неказистое здание морга. В одном из окон морга горел неяркий свет, остальные окна были темными.

Омоновцы заняли места в соответствии с планом операции. Творогов с Бахчиняном, обиженные выказанным им пренебрежением, встали в стороне, возле облезлой оштукатуренной стены.

Майор подошел к крыльцу, вскинул автомат и прогремел во весь свой могучий голос:

– Вы окружены силами петербургского ОМОНа! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками!

Внутри раздались приглушенные голоса, что-то упало, потом из-за двери донесся испуганный голос:

– Я сейчас выйду! Вы стрелять не будете?

– Если с поднятыми руками и без оружия – не будем! – пообещал майор.

Дверь со скрипом приоткрылась, и на крыльцо бочком выдвинулся долговязый тощий тип в несвежем медицинском халате. Руки он держал высоко над головой.

К нему тут же подскочил один из бойцов, быстро ощупал и надел наручники.

– Да я тут вовсе ни при чем! – бормотал арестованный. – Я санитар тутошний…

– Суд разберется! – отрезал майор.

Снова все затихло. Выждав минуту, майор снова прокричал:

– Выходить по одному! Больше повторять не буду! Через тридцать секунд начинаем штурм!

За дверью снова началась какая-то возня, и на крыльцо выскочил низенький толстяк с выпученными глазами.

– Не стреляйте! – выкрикнул он испуганно. – Сдаюсь!

Его тут же схватили, защелкнули наручники.

– Сколько еще людей в морге? – спросил, подойдя к нему, майор.

– Еще двое… – ответил тот дрожащим от страха голосом.

– Если не выйдете, начинаем штурм! – повторил майор.