Из-за двери донеслось ругательство, на крыльцо вытолкнули совсем молодого парнишку в черной кожаной куртке, а за ним, мрачно глядя себе под ноги, вышел сутулый мужчина со шрамом на щеке.

– Все? – спросил майор, когда этим двоим надели наручники.

– Все, все! – поспешно подтвердил толстяк.

– Не все! – проговорил, подходя, Творогов. – Мертвяка нет!

– Я вам сказал держаться в стороне! – рявкнул майор. – Какого еще мертвяка? Это же морг, здесь этих мертвяков полно!

– Старшего их Мертвяком кличут, – пояснил Творогов.

– Обследовать здание! – распорядился майор.

Несколько бойцов ворвались в дверь и рассыпались по помещениям морга. Через несколько минут они вернулись на крыльцо, и старший из них доложил:

– Чисто! Живых людей в здании не осталось!

Майор кивнул и вошел внутрь. Вслед за ним вошли еще трое омоновцев, последними шли Творогов с Бахчиняном.

Они обошли пустые комнаты, на всякий случай сняли крышки с нескольких гробов, стоявших на козлах, вошли в холодное помещение прозекторской.

На цинковых столах лежали покойники, укрытые простынями. Из-под простыней кое-где торчали ноги с пластиковыми номерками. Майор с сопровождающими прошел вдоль помещения, время от времени отворачивая простыни и заглядывая в лица мертвецов, затем развернулся и направился к выходу.

Бахчинян задержался в дверях, достал из кармана пачку сигарет.

– Ты же бросил! – напомнил ему Творогов.

– Ну, бросил, бросил! – отмахнулся Ашот. – Ой, ты смотри!

Из-под одной простыни высунулась нога. Нога была в ботинке.

– Мужики, стойте, он здесь! – окликнул Творогов омоновцев и, не дожидаясь их, кинулся к подозрительному покойнику.

В ту же секунду простыня отлетела в сторону, и на пол соскочил долговязый человек с длинными белыми волосами. В руке его был пистолет.

Творогов пригнулся, бросился в ноги преступника.

Прогремел выстрел.

Через несколько минут Мертвяка с заломленными за спину руками вывели из морга. Следом на носилках несли раненого Творогова.

– Говорил же я, держитесь подальше! – повторял майор.

Утром мне позвонила Мила.

– Слышь, Василиса, твоего-то на операции подстрелили! – сообщила она отчего-то веселым голосом.

– Да ты что! – ахнула я.

Голос отчего-то сел, руки задрожали, я едва не выронила трубку.

– Что с Лешей, все плохо? – выговорила я помертвевшими губами.

– Да не психуй ты, нормально все! – Милка опомнилась. – А что, у тебя с ним и правда серьезно, что ты так всполошилась?

– Тебя бы так напугать! – разозлилась я.

– Ну, извини. Ты приходи скорей в кафе, сама убедишься, что он не помирает…

На душе немного полегчало: если капитаны с утра пораньше пьют у Милки кофе, стало быть, все не так плохо, тяжелораненые люди, как известно, в больницах лежат.

– Бонни, я возьму тебя с собой, только веди себя прилично! – строго сказала я. – Капитан Творогов раненый, к нему нужен особый подход!

Бонни посмотрел на меня с сомнением и недоверчиво хмыкнул.

Два капитана сидели за своим любимым столиком в углу. Правда, на этот раз вид у них был не такой мрачный. Ашот пил третью чашку кофе, Леша Творогов смотрел на него снисходительно. Рука у Творогова была на черной перевязи, лицо покрывала интересная бледность, и выглядел он настоящим героем.

Я поручила Бонни заботам Милы, она дала ему большой кусок сыра и определила в подсобку. Таким образом, на некоторое время руки у меня были развязаны.

– А ты, Леша, что не на больничном? – осведомилась я, устраиваясь на свободном стуле.

– Некогда болеть, когда кругом такой разгул преступности! – ответил он, картинно играя желваками.

– Так тебе, может, вредно переносить болезнь на ногах? – спросила я с искренним сочувствием. – Как бы не было осложнений…

– Ничего, у меня сильный организм!

– Да его чуть-чуть задело! – вполголоса сообщила Мила, которая принесла мне чашку кофе и круассан с вареньем.

Интересно, откуда она знает такие подробности?

– Чего вы там шепчетесь? – подозрительно спросил Творогов.

– Это мы так, о своем, о девичьем! – отмахнулась Мила. – Ты, Лешенька, кушай, тебе нужно силы восстанавливать.

– Кстати, он тут с такой девушкой познакомился! – проговорил, подмигнув, Ашот.