– Не слушайте ее, мужики! – проговорил участковый. – Она сама не знает, что говорит…

– А по-моему, очень даже знает! – пробормотал Творогов. – Но это ладно, мы сейчас по другому делу, ваши товарно-денежные отношения нас не интересуют. Так что, гражданка Хомякова, приглашайте в дом, будем с вашим хозяйством знакомиться!

– А я ничего! Я разве чего? – залебезила Зинаида. – Заходите, гости дорогие… у меня, конечно, угостить вас нечем, я женщина бедная, на одну пенсию живу…

Она, пятясь, прошла через сени в комнату, и все три милиционера проследовали за ней.

По дороге Творогов наметанным взглядом отметил в сенях объемистые бутыли для самогона и переглянулся со своим напарником, но тот только пожал плечами – этот вопрос их сейчас не волновал.

– Может, все-таки по стаканчику? – повторила хозяйка, с надеждой заглядывая в глаза гостей. – У меня и закуска есть, огурчики свои, и капустка квашеная хорошего засола…

Она кивнула на кадушку, стоявшую в углу комнаты.

Бахчинян проследил за ее взглядом… и вдруг его глаза вспыхнули, как светофор над переездом:

– А это у вас что такое, уважаемая?

Кадушка с капустой была закрыта дощечкой, на которой для тяжести лежала выточенная из серого камня фигурка кошки.

– Да так, это ничего… груз, капусту прижимать! – заюлила Хомякова.

– Груз, значит? – задумчиво проговорил Бахчинян. – Может, и груз… а только в перечне пропавших при квартирных кражах ценностей упоминалась яшмовая статуэтка кошки, китайская, восемнадцатого века… очень, между прочим, большой ценности. А вы этой кошкой капусту прижимаете!..

– Ничего не знаю! – заверещала хозяйка. – Ни про какие такие кражи не слышала! Кошку эту на улице нашла, думаю, что зря валяется? Бедную женщину обидеть ничего не стоит!

– Ладно, бедная женщина! – вступил в разговор Творогов, который уже успел бегло осмотреть помещение и не нашел больше ничего интересного. – У вас в доме сколько комнат?

– Одна только эта, – пригорюнилась Зинаида Федоровна. – Нету у меня излишков жилплощади… вот, Степаныч вам подтвердит, он меня давно знает…

– Про излишки никто и не говорит, а вот как насчет подпола?

– Нету у меня никакого подпола! – недовольно буркнула хозяйка. – К чему он мне?

– Как – к чему? Вы ведь, Зинаида Федоровна, овощи на огороде выращиваете, так должны их где-то хранить?

– Да много ли мне одной надо? – жалостно вздохнула хозяйка, подперев щеку ладонью. – Хлеба кусок да чаю стакан…

Участковый, однако, за спиной у хозяйки выразительно взглянул на Творогова и показал ему взглядом на коврик возле кровати.

– Хороший половичок! – оживился Творогов. – Сами плели?

– Сама, сама! – гордо подтвердила Зинаида. – Зимой времени много…

– Можно посмотреть? – Не дожидаясь ответа, Творогов поднял край коврика и изобразил удивление, увидев под ним крышку подпола. – Надо же, а вы говорили, нет у вас подпола! Вот так живете в доме и сами не знаете, что у вас есть!

На этот раз хозяйка промолчала.

Творогов подцепил крышку за кольцо и поднял ее. Перед ним оказалась лестница, спускающаяся в сухой и чистый подвал. Творогов спустился по ней, и вскоре снизу донесся его голос:

– Ну, идите все сюда! И хозяйка тоже! Тут есть на что посмотреть!

Через минуту все уже стояли в подвале, ярко освещенном лампой под потолком. Вдоль стен подвала тянулись полки, заставленные коробками, ящиками и мешками. На самом же видном месте красовался сложный и красивый агрегат, в котором только очень опытный человек сразу опознал бы самогонный аппарат.

– Да, Зинаида Федоровна, чего тут только у вас нету! – проговорил Творогов, разглядывая содержимое полок. – Сахар, крупы, консервы… да тут у вас продуктов на несколько лет! Зачем вам это? Сейчас же все есть в магазинах!

– Сейчас есть, а завтра не будет! – отозвалась хозяйка. – Мало ли, как жизнь обернется? Запас, он никогда не помешает!

– Да к вашему запасу уже мыши подбираются, – усмехнулся Творогов, услышав в углу подвала недовольный писк. – Впрочем, мы сюда не за этим пришли…

Бахчинян с задумчивым видом прохаживался вдоль задней стены подвала, обитой ровно оструганными досками.

– Слышь, Никитич! – обратился он к напарнику. – Мне кажется, или за этой стеночкой что-то тикает?