Я поднялась по лестнице и оказалась в серо-голубом холле, посреди которого в огромном аквариуме стремительно плавала акула – лицо фирмы и символ всего современного бизнеса.

Однако из этого холла я свернула не налево, где располагался отдел кадров, а направо, к арке, за которой находилась приемная руководителей треста.

Акула проводила меня подозрительным взглядом и продолжила свое бесконечное плавание.

Из приемной доносился громкий недовольный голос:

– Если ты хочешь, чтобы тебя здесь оставили, ты должна вести себя по-другому! Только и умеешь, что ногти красить! Секретарь – это ответственная работа…

– Да справлюсь я с этой работой! – отозвался резкий молодой голос. – Не такая уж большая премудрость… с компьютером я получше некоторых управляюсь…

– И внешний вид! Секретарь – это лицо фирмы, так что ты должна выглядеть достойно…

– Ага, одеваться как пенсионерка… – проворчала молодая.

Собеседница не расслышала эту язвительную реплику или сделала вид, что не расслышала, и продолжила:

– Этого мало! Ты должна запомнить всех важных клиентов фирмы и узнавать их по голосу…

– Ну уж память-то у меня всяко лучше, чем у некоторых: возрастного склероза не наблюдается!

– Если будешь хамить – быстро отсюда вылетишь! А вы кто такая?

Последний вопрос относился ко мне. Я как раз вошла в приемную и застала небольшой скандал, или выяснение отношений: солидная дама лет сорока в строгом офисном костюме отчитывала молодую девицу с огненно-рыжими волосами, торчащими в разные стороны. Кажется, такая прическа называлась когда-то «взрыв на макаронной фабрике».

– Я по поводу работы… – ответила я, скромно потупив взгляд, – говорят, у вас освободилось место секретаря…

– Говорят? – строго переспросила дама. – Где это говорят? Кто это вам сказал?

– Ну, одна знакомая…

– Что еще за знакомая? И с чего вы взяли, что к нам в фирму можно прийти вот так, с улицы? Где вы раньше работали?

– В нескольких фирмах – «Альтаир», «Бест-керамик», «Вест-импекс», «Гамма-связь»… – вдохновенно врала я.

– Хороший послужной список… – одобрила она с важным видом, – но в любом случае вам нужно не сюда, а в отдел кадров, к Николаю Федоровичу…

Тут дама решила, что мой приход можно использовать в воспитательных целях. Она повернулась к рыжей девице и произнесла строгим назидательным голосом:

– Теперь ты видишь, Антонина? На это место стоит очередь претенденток! Так что если ты не подумаешь о своем поведении и внешнем виде, ты здесь надолго не задержишься!

– Слушаюсь, Маргарита Степановна! – пропищала девица голосом послушной школьницы. – Я обязательно подумаю… а в туалет выйти можно?

– Не переигрывай, Антонина! – раздраженно фыркнула старшая.

Девица вскочила и вслед за мной вылетела из приемной.

Я переглянулась с ней и достала из сумочки пачку сигарет:

– Где тут у вас можно покурить?

Она взглянула на меня оценивающим взглядом и кивнула в сторону лестницы:

– Вот там, на площадке…

Вообще говоря, я почти не курю. Курение – самая вредная из всех вредных привычек, и цвет лица от него портится. Но с другой стороны, ничто так не сближает, как совместно выкуренная сигарета, поэтому я всегда ношу в сумочке пачку приличных сигарет и время от времени жертвую своим здоровьем, чтобы наладить контакт с потенциальной свидетельницей и разговорить ее.

Мы вышли на лестничную площадку, и я протянула ей пачку.

Она вытащила сигарету, закурила и представилась:

– Тоня.

– Вася, – ответила я, выпустив облачко дыма.

– Как?! – удивленно переспросила она. – Это же мужское имя!

– Полностью Василиса, – пояснила я.

Дядя Вася, обучая меня азам оперативной работы, повторял, что в любом случае, когда это не вредит интересам дела, нужно говорить правду и называться собственным именем, иначе запутаешься в собственных показаниях. Поэтому я и назвала Антонине свое настоящее имя.

– А что – прикольное имя! – оценила она. – А кто тебе сказал, что у нас место освободилось?

– Одна знакомая, – отмахнулась я. – Она вообще-то просила ее не называть. Неприятности могут быть. Сказала, что у вас место секретарши освободилось…

– Не секретарши! Они себя помощниками руководителя называют, на секретаршу дико обижаются. Оно и понятно – в их возрасте работать секретаршей уже как-то несолидно.

– А что – правда, у вас прежнюю секретаршу… то есть помощницу, убили?