–  Интересно, что у них там в телеге?
– шепотом произнес Митрий.

–  Умм, - Мулька отозвалась так же тихо и потянула отрока за руку, мол, идем, посмотрим.

Шустро пробежав мимо бабкиной избы, они вышли на задний двор… и застыли, увидев у дальнего амбара высокого парня. Сторож!

–  Видать, что-то ценное привезли, коль своим не доверяют, - буркнул себе под нос Митька.
– Ишь, сторожа выставили. Ну, ладно.
– Он повернулся к девчонке.
– Пора и спать, утро вечера мудренее.

Мулька неожиданно улыбнулась и потянула парня к своей избенке. Митька хотел было сказать насчет бабкиного предупреждения, но почему-то раздумал. В конце концов, как она узнает-то?

В избе Мулька зажгла огарок свечки - сразу стало словно бы теплее, уютнее. Девчонка скинула телогрею, наклонилась, поправляя овечью кошму на широкой лавке. Митька подобрался сзади, обнял, провел рукой по спине. Девчонка выпрямилась, обернулась - и Митрий крепко поцеловал ее в губы. А руки его уже распускали поясок на Мулькиной длинной рубахе.

–  Умм!

Девчонка отпрянула и, с улыбкой сняв одежку, распустила косу…

–  Уй, - тяжело дыша, прошептал Митька.
– Ты… Ты такая красивая! Краше всех… краше…

Бах!

Резким ударом ноги вышибли дверь, и в Мулькину избенку ворвалось сразу несколько человек, средь которых был и Онисим, и плосколицый Федька.

–  Ага! Вот они, полюбовнички!
– Размахнувшись, Федька ожег плетью голую Митькину спину. Потом ударил еще, рассекая кожу!

Митрий мужественно терпел боль, обнимая девчонку, - только бы не досталось ей, только бы… Эх, стыд-то какой. Все же дозналась бабка!

–  Ну, хватит!
– обернувшись, громко сказал он.
– Это я виноват - сам пришел. Я перед хозяйкою и отвечу.

–  Ты?!
– неожиданно загоготал Федька Блин.
– Да ты тут ни при чем, шпынь! Хотя, впрочем, сойдешь за компанию. Гы-гы-гы…

Онисим тоже смеялся, мерзкая рожа! Еще и спросил, носом шмыгнув:

–  Может, мы, пока хозяйку ждем, с девкой поразвлечемся? Эвон, и раздевать не надо!

Вытянув руку, он ущипнул Мульку за бок.

–  А?

В ответ Митька коротко и сильно, как учил Прохор, ударил парня в скулу. Тот только хмыкнул и, дернув головенкой, ударился затылком о притолоку. Отброшенный Федькой Митрий отлетел в противоположную сторону.

–  Молодец, - скривясь, похвалил его Блин.
– Хорошо лопоухого уделал.

–  Да я его… я его… - размазывая по лицу сопли, хорохорился Жила.
– Ты, Феденька, мне его дай пытать…

–  Вот его-то как раз пытать не за что… Эй!
– Федька повернулся к отроку.
– Порты надень, не позорь хозяйку.

Быстро натянув штаны, Митька оглянулся на Мульку - та так и стояла, нагая, бледная, а в серых блестящих глазах ее словно бы горело пламя. Митька не вовремя, но подумал вдруг, что Мулька очень походила в этот миг на какую-то святую великомученицу.

–  Ну, спымали?
– войдя в избенку, проскрипела Свекачиха и, увидев Митьку, мерзко заулыбалась.
– Ой, родненький! И ты здесь. Ну и славно, вот и поразвлечемся… Ну?
– Опустившись на лавку, она требовательно взглянула на Федьку.
– Чего хотел сообщить?

–  Онисим, говори!
– кивнул Блин.

Онисим откашлялся, утер рукавом сопли:

–  С утра еще Феденька меня услал за Мулькой следом…

–  Эта Мулька у меня сранья на посад отпрашивалась, мол, родичи дальние на праздник приедут. А я-то и смекнул - откуда у нее родичи, коль полная сирота она? А? Вот и подумалось - а ведь не зря отпрашивается, да настойчиво этак. Может, думаю, просто поразвлечься хочет? Или что другое замыслила? Вот на всякий случай и послал следом Онисима. Онисим, говори - что видал?

–  Скажу…

Митрий украдкой перевел взгляд на Мульку: та застыла, словно статуя, про которые писано в греческих книгах.

–  Никуда на посад Мулька не пошла, - объяснял Онисим.
– По тропке, вдоль реки, к обители побежала. Там, в стене, меж бревнищами, щелка есть, мохом заткнутая… Обернулась дщерь - язм в лопухи спрятался, - потянулась. Оп - и уже обратно пошла, в реке купатися. А я не будь дурак, походил вдоль стены-то, потрогал мох… И отыскал кое-что.

–  И что же?
– живо заинтересовалась бабка.

–  А вот!
– вступивший в беседу Федька вытащил из-за пазухи свернутую в трубочку бересту и с поклоном протянул бабке.

–  Эвон что!
– Свекачиха, развернув бересту, зашевелила губами, грамотная оказалась, к Митькиному вящему удивлению.
– Аку-лин… Акулин… Блудливы Очи… приедоху и сказаху… отроков искаху… Ах ты змея!

Поднявшись на ноги, бабка Свекачиха отвесила несчастной девчонке увесистую пощечину. Мулька дернулась, но холопы крепко держали ее за руки.

–  А я-то, дура неразумная, думаю-гадаю, кто на меня доносит? Эвон кто! Ну, пригрела на груди змеюку!
– Свекачиха еще пару раз ударила девчонку по щекам, после чего с угрозой в голосе пообещала, что уж теперь-то вызнает от Мульки все: на кого шпионила, зачем, с какой целью, чего писала.