Митька обернулся - Онисим уже поднимался по крыльцу, на доклад к бабке или, скорей, к Федьке Блину, - вот бы с кем скорешиться для дела. Уж Федька-то наверняка в курсе всех бабкиных дел, не то что Гунявая Мулька. Хотя и та может что-то знать, вот только жаль, сказать ничего не может… Впрочем, как это не может? Митрий задумался. Ведь не дура же она, далеко не дура. Ну и что с того, что говорить не может, да и грамоту вряд ли ведает? Можно ведь и другие способы для общения отыскать. Ай, молодец Митрий, верно размыслил!

–  Ладно, - отрок улыбнулся.
– Пожалуй, пойду, попью с тобой сбитню. А бабка не узнает?

Мулька засмеялась - гы-гы - обвела подворье рукою, мол, смотри, что тут творится, до нас ли? Митька даже покраснел, заругал себя - вот балда, не заметил, что не так все кругом, ну не так, как всегда. Обычно по вечерам тишь да гладь да Божья благодать, а нынче слуги бабкины так и мелькают, все приодетые, в рубахах вышитых. Кто бочонок с медком в избу тащит, кто окорок лосиный с амбара. Суета. Видать, к бабке нешуточный гость пожаловал. Ну да, не до Мульки теперь, похоже, вон и остальные девки простоволосые по заднему двору ходят. Интересно, что ж они-то не набелились, не нарумянились, брови не подсурьмили? Иль гость не за тем приехал? Ага… А если и правда не за тем?!

Митька насторожился, задумался, а Мулька уже тянула его за руку в свою избенку.

Войдя, отрок перекрестился на висевшую в углу икону и, откинув занавеси, уселся за стол.

–  Ну, наливай свой сбитень.

Девчонка юркнула за очаг и появилась не сразу, а через некоторое время, в течение которого Митрий размышлял о необычном госте, - как бы вызнать? А потому и вздрогнул, увидев перед собой Мульку с глиняным горшком в руках. Светлые волосы девчонки были распущены по плечам, вместо платка их украшал сплетенный из ромашек венок. Митрий вдруг покраснел - кроме венка ничего другого на Мульке не было.

–  Умм!
– Девчонка осторожно налила из горшка в деревянную кружку, кивнула - пей.

Митька выпил, а Мулька, примостившись рядом на лавке, принялась целовать его с таким жаром, что… В общем, Митька сопротивлялся недолго.

–  Умм, - довольно приговаривала девчонка.
– Умм!

–  Да что ты все мычишь да мычишь?
– Митрий растянулся на лавке, стыдливо прикрывшись рогожкой.
– Давай хоть поговорим, да?

Мулька с готовностью закивала.

–  Вот смотри, к вам ведь гость приехал, так?

–  Умм.

–  И гость непростой, не из Тихвина?

Девчонка кивнула.

–  А зачем приехал, не знаешь?

–  Гы-ы…

–  Не знаешь… Поня-атно. А Платона Узкоглазова с Романицкой улицы знаешь? Он к вам захаживал?

Мулька задумчиво закусила губу, замычала - видать, хотела бы что-то пояснить, да не знала как. Митька встрепенулся, оперся на руку.

–  Ладно, попроще. Значит, ты Узкоглазова знаешь?

–  Гы-ы…

–  Нет? Ну, тогда, про него слышала?

–  Умм!

–  Молодец, молодец, Мулечка! А вот парня, который у вас на усадьбе раньше жил да куда-то сгинул, ты уж наверняка должна знать, Васька Москва - так ведь его зовут?

Девчонка вдруг задрожала, и в округлившихся светло-серых глазах ее вспыхнул на миг такой ужас, что и самому Митьке стало страшно.

–  Да не дрожи ты! Этот Васька, он убийца? Скажи!

Вместо ответа Мулька спрыгнула с лавки и, натянув платье, схватила Митьку за плечи.

–  Умм!
– девушка повелительно кивнула на дверь. Уходи!

–  Да ладно тебе…

–  Умм! Умм! Умм!

И ведь выгнала! Митька едва успел порты натянуть, рубаху уже надевал во дворе. Надел, волосы рукой пригладил…

–  Митька, забубенная твоя башка!

–  Ась?

Отрок оглянулся и увидал бегущего от избы Онисима. И чего разорался, знает ведь, где Митьку искать.

–  Давай иди скорей в избу, хозяйка зовет!

Ну, хозяйка так хозяйка. Жаль вот, с Мулькой нехорошо получилось… и все же кое-что вызнал! Васька Москва - точно убивец, вот еще узнать бы, были ли у него самострелы и, самое главное, связан ли он с Узкоглазовым?

–  Так, погоди-ка… - На полпути к избе Онисим остановил Митьку и, чуть отойдя, критически осмотрел.
– Ой, чушка грязная! Иди хоть к колодцу, морду ополосни. Да быстрее, быстрее.

Пожав плечами, отрок пошел к колодцу, ополоснулся, снова пригладил волосы, длинные, темно-русые, густые.

–  Ну, вот, - теперь Онисим вроде бы остался доволен.
– Эх, рубаха-то у тебя грязна.

–  Ну уж другой нету, - обиделся Митрий.
– Да и сапог не припас.

–  Эх, голь-шмоль перекатная.