–  Ну, здрав будь, тать. Где хозяин? Тсс! Пикнешь - прибью.

Прошка приставил к носу слуги свой огромный кулак:

–  Чуешь, чем пахнет?

Никодим испуганно закивал.

–  Хозяин это… в избе, в горнице…

–  Там же девка!

–  Еще одна горница есть, рядом. А может, господин, хе-хе, и девку навестить решил, - осмелел служка.
– Или, верней, девок.

–  Ах ты, тля!
– Прошка поднял кулак, и Митрий едва успел удержать приятеля от удара.

–  Постой, Прош.
– Отрок перевел взгляд на Никодима.
– Второй холоп где?

–  На заднедворье, в избенке.

–  Та-ак… Ладно, после с тобой потолкуем. Прохор, давай-ка его в подклеть. А ты не вздумай вопить, иначе…

–  Молчу, молчу…

Водворив служку в подклеть, где до того томился Прошка, друзья вернулись к крыльцу. Вновь взметнулся с лаем успокоившийся было пес. А чернец-тонник все так же клал себе поклоны, бормоча слова молитвы.

–  Эй, человече Божий, - позвал Митрий.
– С одним справились, теперь хозяин и еще один служка остался.

Светало уже. Не торопясь закончив молитву, монах подошел к ребятам и пристально взглянул на Митьку.

–  Ты ведь, кажется, друзей освобождать собрался, а не самоуправствовать. Зачем тебе хозяин? Выручай сестру и уходим. Эвон, рассветет скоро.

Прохор улыбнулся:

–  Смешной у тебя говор, чернец.

–  Смешной, - поддакнул Митрий.
– Словно у ливонских немцев.

–  Я карел по рождению, - неожиданно улыбнулся монах.
– Брат Анемподист. А вы?

–  Я - Митрий, а вот он - Прохор. Люди посадские, тихвинские… - Отрок вдруг осекся.
– Ладно, хватит болтать. Пошли в избу.

Миновав сени, поднялись на второй этаж - не простая изба была у Демьяна Самсоныча, хоромина целая, с высоким крыльцом, со светлицею, с галерейками-переходами, светлой осиновой дранкой крытыми.

Вот и дверь в горницу. Ага, на засовце. Монах поднес ближе прихваченную из людской свечу…

Первым в горницу вбежал Прохор и, упав на коленки, склонился над спящей девчонкой:

–  Василисушка…

Девушка открыла глаза, хлопнула изумленно ресницами.

–  Проша! Что, уже пора вставать? А Митенька где?

–  Здесь я…

Митрий вдруг усмехнулся. А ведь не так уж и много времени прошло с тех пор, как он, скинув девичье платье, метнулся в оконце. Да-а, совсем мало. Василиска вон и выспаться-то не успела. А казалось - год пролетел!

Собрались быстро - а чего собирать-то? Вышли к лестнице…

–  Кто это тут шляется?
– раздался вдруг громкий басовитый голос.

Хозяин! Демьян Самсоныч! Главный тать!

Осанистая дородная фигура его замаячила у самой лестницы. В левой руке Демьян Самсоныч держал ярко горевшую свечку, в правой - короткий кавалерийский пистоль!

–  А ну, стоять!
– разглядев беглецов, нехорошо усмехнулся хозяин.
– Живо все в горницу! Ну! Головы прострелю!

Все застыли.

Митрий ткнул Прохора в бок и тут же заблажил:

–  Бей его, Никодиме!

–  Что?
– вздрогнув, Демьян Самсоныч обернулся назад.

Никакого Никодима там, естественно, не было. Зато Прохор больше не стал ждать подсказок. Прыгнул вперед, взмахнул рукою… Бах! Хозяин постоялого двора, выпустив из рук пистоль и свечку, тяжело осел на пол. Звякнув, упал пистоль, дернулся, сорвался курок - и глухую предрассветную тишину разорвал громкий выстрел. Слава Богу, никого не зацепило. Ребята дернулись в стороны. Запахло пороховым зельем и дымом.

–  Этого - в горницу, - первым пришел в себя Митрий.
– Затащим, запрем… Интересно, второй слуга что-нибудь слышал?

–  Вряд ли, - покачал головою монах.
– Добрая изба. Бревна на стенах толстые, в обло рубленные. Да и не слышно ничего на задворье.

–  То верно, - подхватив бесчувственное тело хозяина, хмуро кивнул Прошка.
– Однако тяжел, черт. Подмогни-ко, Митря.

Вдвоем они живо затащили хозяина в горницу и, закрыв дверь на засов, спустились вниз.

–  Спасибо тебе, человек Божий, - повернувшись к монаху, поблагодарил Митрий.
– Не ты бы, не знаю, как все и сладилось бы.

Чернец улыбнулся:

–  Не меня благодари, отроче, - Господа! На все Его воля.

Прихватив из людской какие нашлись припасы, беглецы вышли во двор. Сквозь густые темно-серые тучи слабенько брезжил рассвет. Спрятавшийся от дождя в будку пес загремел цепью, однако даже не высунул на улицу носа - видать, за ночь-то надоело лаять.

–  А в избенке-то никого нет!
– успев сбегать на задний двор, доложил Прошка.
– И куда второй холоп делся?

–  Да и пес с ним, - Митрий отмахнулся.
– Все одно уходить побыстрей надо.