–  Не хотите ли в баньку? С утра топлена. Мои-то помылись, так водица осталась еще.

–  В баньку?
– тихо переспросил Митрий.
– Так ведь дождь! Покуда дойдем - все вымокнем.

–  Да не успеете, недалече.
– Демьян Самсоныч засмеялся.
– Мигом обернетеся, тем более такие девицы шустрые. Давайте, давайте, идите… А уж парень - опосля.

–  Ну, пойдем, Мить, - зашептала Василиска.
– Банька-то куда как хороша с дороги. А мыться по очереди будем, кто-то в предбаннике посидит.

Уговорила. И в самом деле - почему б не помыться, ежели предлагают? Что в этом такого страшного?

Лишь Прошка, искоса взглянув на Митрия, ухмыльнулся. Ну, ясно - завидует. Он бы и сам, наверное, не отказался с Василиской в баньке помыться. Улучив момент, Митька показал приятелю язык.

Баня оказалась хорошей, просторной. Естественно, топилась по-черному, но уже, конечно, остыла - не попаришься. Так, хоть дорожную грязь смыть. Усевшись на лавку в узком предбаннике, Митрий закрыл глаза, дожидаясь, когда Василиска, сбросив одежку, скроется в мыльне. Не утерпел, приоткрыл глаз и сразу зажмурился, увидев белое девичье тело. Хлопнула дверь. Слышно стало, как заплескалась вода в кадках. А снаружи, на улице, по-прежнему молотил дождь.

Вымывшись, девчонка стукнула в дверь, и Митька поспешно отвернулся к стенке. Подождал, пока Василиска оденется, и, скинув одежку, вошел в мыльню, освещаемую скудным огарком сальной свечи, таким же, что горел и в предбаннике. Войдя, отрок поежился - холодновато было. Что бы там ни говорил хозяин, а выстыла банька. Митька подошел к бадейке, зачерпнул корцом водицы, облился… Парня почему-то не покидало стойкое ощущение чужого недоброго взгляда, словно бы не один он находился тут, в мыльне, словно бы кто-то подсматривал. Митрий подошел к оконцу - замызганному, слюдяному - собственно, таковых имелось аж целых два. Не слишком ли жирно для деревенской бани? Да и смысл закладывать окна слюдой? Волоковые-то у самой крыши, так и эти б свободными сделать, все не так дымно. Темно было за оконцами, что за одним, что за другим, слюда отражала лишь темный Митькин силуэт, выхваченный из полутьмы тусклым светом свечи. Но… вот показалось, словно бы там, за окном, дернулся кто-то! Впрочем, нет, это сам Митька дернулся, попав ногой в стылую лужу. Дернулся, махнул рукой - и лезет же в голову всякое! Облился напоследок да стукнул кулаком в дверь - теперь пришел Василискин черед отворачиваться.

А вот Прошка вообще не пошел в баню! Не успел - поначалу гнул подкову на спор с хозяином, потом боролся на руках со служками, ну а уж затем и время спать приспело.

–  Ничего.
– Демьян Самсоныч с самым довольным видом похлопал молотобойца по плечу.
– Чего тебе мыться, Проша? Экая темень, да и дождь. Захочешь - завтра поутру вымоешься.

Вот так… А «девок»-то в баньку почти силком отправлял! Зачем? Что, такой уж хлебосольный хозяин?

Митрий пихнул Василиску кулаком в бок:

–  Благодарствуйте за баньку, Демьян Самсоныч. Хороша водица-то, не горяча и не холодна, летненькая.

Оба - Митька и Василиска - поклонились в пояс.

–  Вот и славненько, что понравилось, - улыбнулся хозяин.
– Инда, идите почивать… гхм… - он закашлялся, - …девы. Вона, в горницу подымайтеся, Никодим проводит.

Ласково выпроводив гостий, Демьян Самсоныч повернулся к Прохору:

–  А к тебе, паря, у меня едина просьбишка есть, уж не откажи.

–  Да говори, - Прошка махнул рукой.
– Что за просьбишка?

–  В подклети бревнышко гнилое. Заменить бы, да силушка нужна. Нам-то втроем не справиться, а ты вон какой молодец, подмогнул бы.

–  Подмогну, чего там…

Разговор этот Митька услыхал краем уха, когда вслед за круглолицым хозяйским прислужкой Никодимом поднимался наверх, в горницу. И чего это хозяину вздумалось на ночь глядя бревна в подклети менять? Нешто утра не дождаться?

–  Прав Демьян Самсоныч, - на ходу обернулся Никодим.
– Поутру вы уйдете - кто тогда нам поможет? А дружок ваш - парнища здоровый! Поди, родич?

–  Братец двоюродный.

–  Поня-а-атно. Ну, проходите…

Гостеприимно распахнув дверь, Никодим остановился на пороге.

–  Эвон, лавка с подскамейкой да постелька, соломой накропанная, - обе как раз и поместитесь, - служка вдруг бросил любопытный взгляд на Митьку. Словно бы ожег… Иль показалось?

–  Ну, почивайте с Богом.

Никодим затворил дверь… к которой тотчас же на цыпочках подобрался Митрий. Прислушался, приложив ухо к толстым сосновым доскам, пожал плечами…

–  Чего выслушиваешь-то, Митя?

–  Тсс!
– Митрий шикнул.
– Чего - не знаю, а только сердце у меня не на месте. Показалось, будто в бане на меня кто-то смотрел.

Василиска вдруг вскрикнула:

–  Знаешь, и мне так показалось.

–  Может, конечно, и напрасно мы с тобою волнуемся, - шепотом протянул отрок.
– Да только лучше б еще до утра отсюда спроворить.

–  Только предупреди.

–  Знамо дело…

Митька осторожно толкнул дверь - та не поддавалась. Толкнул посильнее - тот же результат. Вдвоем с Василиской налегли плечами изо всех сил - никакого эффекта.