–  Ну и дела-а-а…

Однако тут же взял себя в руки и продолжил уже самым деловым тоном:

–  Значит, таможенный монах Ефимий убит при твоем содействии. Не вздыхай, ты ведь ничего не ведал! А вот хозяин твой, Платон Акимыч, похоже, тот еще змей. Ты, Прохор, думал - кого-то просто-напросто проучить придется, а вишь - дело до убийства дошло. Видать, поджидали Ефимия на бережку, у омута, куда ты его сверзил. Так?

–  Ну да, - шепотом согласился Проша.
– Так.

Он виновато шмыгнул носом.

–  А перед этим, если я правильно понял, хозяин твой упоминал московского купца, дескать, что-то он для него должен сделать… - Митрий задумчиво намотал на палец свой длинный темно-русый локон.

Прохор кивнул, и Митька неожиданно улыбнулся:

–  Тогда тут, выходит, прямая связь - между московским гостем и убийством таможенника. Я, кстати, как раз в тот день и видел, как купчина шептался с Ефимией, видно, подговаривал на какое-нибудь темное дельце. Но, - отрок важно поднял вверх указательный палец, - таможенный монах Ефимий - человек ответственный, честный и неподкупный, о чем все хорошо знают. А из этого следует что?

–  Что?!
– хором поинтересовались Прохор и Василиска.

–  А то, что московит ни о чем с Ефимием не договорился и решил его убрать. Видать, слишком много наговорил такого, после чего ну никак не можно было оставлять чернеца в живых. И тогда выходит, что заказал убийство московский торговый гость Акинфий, а исполнил заказ твой хозяин, известнейший на посаде человек, владелец кузниц Платон Акимыч Узкоглазов! Вопрос: зачем ему это было надо? Я имею в виду Узкоглазова. Что за дела у них с московским купцом? Почему московит имел на Узкоглазова такое влияние, что заставил пойти на убийство?

–  Н-не знаю… - растерянно протянул Прохор.

Митька кивнул:

–  Правильно, не знаешь. И никто пока не знает, исключая московского гостя и твоего дорогого хозяина. Кстати, и убийство какое-то странное. Ты точно видел, как монах выплыл?

–  Вот те крест!
– Прохор истово перекрестился.
– Христом-Богом клянусь и заступницей нашей, Пресвятой девой Богородицей Тихвинской! Да ведь и бил я не сильно - как бы не выплыть?

–  Угу… - Митрий задумался, но ненадолго. Усмехнулся нерадостно, молвил: - Ежели все, как ты говоришь, Проша…

–  Так! Так!

–  …то, выходит, твой хозяин тебе не очень-то доверял! Еще и других людишек послал - они чернеца-то внизу, на реке, поджидали. Как вылез монах из воды - треснули по башке каменюкой… Н?да-а… Жаль Ефимия, хороший человек был. И тебя, Прошка, жаль.

–  Меня-то чего?
– обиженно прогудел Прохор.

–  Да пойми, ведь Платон Узкоглазов тебя со свету сжить хочет!
– вступила в разговор Василиска.
– За убийство чернеца знаешь что бывает?

–  Верно говоришь, сестрица, - Митрий одобрительно кивнул.
– Только вот однобоко мыслишь. Да, может быть, и по-твоему - Узкоглазов за что-то Прошку подставить хочет. Или не за что-то, а вместо кого-то… Но тут и другая возможность есть - к себе Прошеньку привязать, аки пса верного. Кровью! А чего? Ты, Проша, боец известный. Так что и так может быть, и эдак. Одно ясно: на посаде покуда показываться нельзя ни тебе, ни нам. Но и Спасский погост - место ненадежное, дознаться чернецы могут. Не на погост нам надо, а в деревни мелкие, в пустоши, уж они-то всяко на Шугозерье должны быть.

–  Да есть…

–  Вот там и отсидимся - край дикий.

–  А… до каких пор сидеть?

–  Ох, Прохор… Кабы я знал!

Немного не дойдя до брода, они остановились на месте покинутого лагеря московитов. Конские катыши, обглоданные кости, остатки костров. Ничего интересного. Переглянувшись, ребята пошли к реке, только вот Митька задержался возле одного кострища, присмотрелся и, опустившись на колени, вытащил из золы обгорелую книжицу. Кинулись в глаза латинские буквы - «Пантагрюэль». Не так уж и обгорела, только крайние страницы да угол маленько. Ну, все равно - сволочи!

Очистив книжку от пепла, Митрий бережно спрятал ее за пазуху и побежал догонять своих спутников. Над лесом, отражаясь в реке, ярко светило солнце.

Глава 6.

Кузьминский тракт

…правительство смотрело на поместье как на государственную собственность, находящуюся во временном условном владении помещика. Служилый дворянин изначально был поставлен в положение временщика. М. Зарезин. Последние Рюриковичи и закат Московской Руси

Май 1603 г. Шугозерье

Беглецы шли целый день, до самого вечера. Передвигались осторожненько, опасаясь нарваться на московский караван, однако и сильно отдаляться от него в планы ребят не входило - а вдруг да опять объявятся разбойные люди? На хорошо охраняемый обоз напасть побоятся, а вот трое путников вполне сойдут за добычу. Хоть брать с них нечего, да зато самих силком в холопы поверстать можно, запродать какому-нибудь помещику-беломосцу или - что касается парней - еще можно заставить их стать участниками шайки. Ну а уж Василиску… Про то Митрий старался не думать.