— Можно тоже — Кристи, так привычнее.

— Можно, — Штар улыбнулся. — Итак, чем обязаны?

— Мне надо поговорить с вашими, что дежурили на посту девятого. Это по убийствам.

— В курсе. Девятого? Позавчера то есть? Время?

— Думаю, что после шести и до полуночи.

— Сейчас выясним. Пока подождите.

В ожидании Штара Кристи задремала — сказывалась и бессонная ночь, и усталость после пешего перехода. Слабость накатила такая, что она не выдержала и легла прямо на пол, прижавшись спиной к теплой стене. Было тихо, некрашеные половицы приятно холодили… Для полноты ощущений не хватало какого-нибудь сверчка. И все. И будто не было этих двадцати лет в подземелье, не было и того, что всех их загнало туда… Все-таки, Мазай, наверное, был прав: за такое и умереть не жалко…

Штар вернулся через пятнадцать минут.

Кристи, услышав, как хлопнула дверь, нехотя поднялась, села, прислонившись спиной к теплу.

— Хорошо тут у нас?

— Ага… Как раньше. Вы извините, — Кристи позевнула, — не могу, засыпаю. Что там?

— Они в шесть вечера сменяются. Ждать будете?

— Буду. Где можно?

— Остановиться? Да тут и оставайтесь. Стол-стул есть, накормить мы вас накормим, отваром напоим, чтоб не кашляли, матрас принесем, выспитесь. Книжку почитать, если что… Ждите. Не беспокойтесь.

— Штар…

— Весь внимание.

— Мне бы…

— А, — мужчина засмеялся, — конечно. Сейчас вас проводят и все покажут. Да, хочу сразу предупредить, и чтоб недомолвок не было. Договоримся: вы из этой комнаты дальше туалета не выходите.

— Почему? — Кристи расстроилась: такая удача — целый день пробыть в этом необычном месте, и вот, оказывается, она под домашним арестом!

— Не обижайтесь. Наши, особенно старички, не очень вас видеть хотят. Все той, давнишней, обиды не забудут.

— Понимаю…

— Да ни черта вы не понимаете! — Штар вдруг заговорил с раздражением. — Когда тот ужас творился, вы под землей сидели, а мы все это видели. Как небо горело — видели, дождь черный — видели, детей своих хоронили… Вы когда-нибудь наверх выходили не тут, через Девяткино, а в городе? Сходите! Увидите, сколько скелетов и скелетиков по вестибюлям валяется… И все они к вам просились. А вы не пустили… А-а!

Он махнул рукой и отвернулся. Кристи показалось, что он заплакал.

— Вы так говорите, будто я во всем этом виновата…

— Извините меня, не сдержался. Но теперь-то вы, надеюсь, не будете рваться туда, где вас никто не ждет и не рады?

— Не буду.

— Я к вам Аню пришлю, вы, вроде как, нашли общий язык. Она и любопытство удовлетворит, если что. Говорливая девушка. Ну все. Удачи. Рата я на похоронах сегодня увижу, передам, что вы до ночи задержитесь, а дрезину уже отправил.

Аня появилась с плетеной корзинкой, укрытой сверху куском ткани.

— Сейчас есть будем. И я с тобой, чтоб не скучно. Тебе отдельно приготовили, да только, думаю, не удержишься, нашего попробуешь, поэтому я побольше захватила. Вот, смотри, что тут…

— Не надо пока, не хочу. Вот чаю бы…

— Чай будет. Но и поесть бы надо. Уверена: увидишь — не откажешься…

Аромат от корзинки действительно шел умопомрачительный. У Кристи помимо ее воли рот наполнился слюной. И действительно, что это она? Ведь утром едва успела перекусить.

— Давай, что у тебя там?

— Не испугаешься? А то я могу и «чистым» накормить. Только это уже совсем не то.

Девушка хитро посматривала в ее сторону, одновременно продолжая освобождать корзину. На столе одно за другим появились кастрюлька с вареной картошкой, квашеная капуста, творог, молоко в неизвестно каким образом выжившей во время всех этих передряг кринке и еще что-то, удивительно вкусно пахнущее. Это, впрочем, она отодвинула в сторону.

— Грибы тушеные. Но это лесные. Мы едим, а для вас — кто знает, что будет. Это же все-таки лес. Там совсем уж грязно. Ну, с чего начнем?

— Со всего. И плевать мне на радиацию! Не каждый день такое попробуешь.

— Вот и я подумала, что если часто есть, то да, ничего хорошего не будет. Ну, а один-то раз? Мазай, вот, частенько «диету» нарушал. И — ничего.

Кристи подумала, что неизвестно, что было бы с ним, если бы не эта трагедия, но вслух ничего не сказала. Тем более что для себя все уже решила.

— Ты картошку с молоком любишь? Козье это, полезное, — и Аня засмеялась, поняв, что сморозила глупость.

Кристи засмеялась вместе с ней:

— И с молоком, и с капустой, и с грибами. И жареную, и пюре… И вообще не мешай, я есть буду!

Они опять засмеялись.

Ели молча. Кристи смаковала каждый кусок.

— Все, ешьте мои глазоньки, а я не хочу. Спасибо!

— Что-то не больно много ты съела. Давай творожку еще?

— «Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!». Не, Ань я и так обожралась, как кутенок.