– Господи, конечно же… когда ты по ошибке переодевалась в мужской раздевалке и я туда зашел?

– Да, только теперь, после стольких лет я готова сознаться. Я переодевалась там не по ошибке. И хотела, чтобы ты остался.

Брови Хью Маршалла, как она и ожидала, изумленно взлетели вверх.

– Но, Бобби, я и представить себе не мог…

– Да я знаю. Когда я думаю о тех скандалах, которыми славился Кентукки. Наш тоже вышел бы громким, не так ли?

– Говорили бы только о тебе… я особым вниманием не пользовался.

– Вот это ты напрасно. Ты и тогда был видным мужчиной. А теперь стал еще интереснее.

– Ну… может, мне еще раз удастся увидеть, как ты переодеваешься.

Бобби улыбнулась:

– Может, и удастся.

Таша сидела в кабинете-студии, просматривая эскизы к весенней коллекции, когда Билли Янгблад вернулся домой подвыпивший, что-то напевая себе под нос.

– Вот ты где, моя красавица. – Билли послал Таше воздушный поцелуй, держа курс на громадный бар красного дерева, который он вывез из своего любимого английского паба.

Таша даже не повернула головы.

– Скажи мне правду. Ты ходил на пресс-конференцию Мэтта Филлипса? – Из-за этого они сегодня поссорились. Она идти отказалась и запретила показываться там Билли.

– Разумеется, сладенькая моя. На таких мероприятиях надо бывать. Тим Йетс представил меня этому Шоу, президенту «Келлер парфюмз». Тот крепко набрался и понятия не имел, с кем имеет дело…

– Ты знаешь, я не хотела, чтобы ты там отирался, – оборвала его Таша.

– Дело в том… – Билли плюхнулся на диван. – Дело в том, что я узнал много интересного и полезного.

– Хватит нести чушь! Что ты узнал?

– Прежде всего, они не так уж нас опередили. У них еще нет названия духов. Да и самих духов… как и упаковки. И Шоу сказал мне, что Мэтт Филлипс едва не выпрыгнул из штанов, когда мы первыми объявили о выпуске наших духов…

– Это не «наши», а мои духи!

– Дорогая, прошу тебя, будь объективной. Это наши духи, потому как создаются они на мои деньги. В соответствии с подписанными тобой бумагами ты позволила мне использовать для этих духов твое имя. Согласно тем же бумагам, у тебя нет никаких прав на эти самые духи…

– Что? В бумагах, которые я подписывала, ничего такого не было.

– В бумагах, которые ты подписывала,было. А вот в тех, что ты прочитала до подписания…да, не было. В последний момент я внес кое-какие изменения, чтобы обезопасить себя и свои инвестиции.

Таша, побледнев, подскочила к Янгбладу.

– Ты меня надул! Мерзкий сукин сын…

– Да перестань, овечка моя. Это моиденьги, а в последнее время ты ко мне не очень-то ласкова. Мне просто нужны гарантии, что ты не сбежишь с моими деньгами. Ты же знаешь, что я без ума от тебя, моя милая крошка. – Билли торжествующе улыбнулся. – А теперь… если приступ ярости прошел, почему бы тебе не налить твоему сладенькому Билли стаканчик бурбона?

Ташу трясло от ярости. Она прекрасно знала, что модельер она отличный, а вот в бизнесе ничего не смыслит. Взяв себя в руки, она подошла к бару, налила Билли бурбон. Потом наполнила свой стакан. Билли взял верх в этой партии, но игра еще не закончена, подумала Таша. И она найдет способ поквитаться.

Хью Маршалл завязал галстук. Прежде чем надеть пиджак, подошел к кровати, сел на краешек. Тело Бобби прикрывала лишь тонкая абрикосового цвета простыня, отороченная кружевами. Он пробежался рукой по груди Бобби. Леди Роуэн улыбнулась.

– Так жаль, что тебе надо идти.

– К сожалению. Надо просмотреть кое-какие бумаги, да и двое детей привыкли по утрам видеть папу, если уж он в Нью-Йорке.

Он поднялся, надел пиджак. Его взгляд упал на стоящую на туалетном столике фотографию улыбающейся Тайгер.

Водитель Маршалла спал за рулем длинного черного «роллс-ройса». Маршалл залез на заднее сиденье, постучал по стеклянной перегородке, отделявшей салон от кабины. Водитель встрепенулся, завел двигатель, и лимузин покатил по пустынным улицам.

Нельзя терять бдительность, подумал Маршалл. Роман с Бобби Роуэн ему сейчас ни к чему. Сейчас ему вообще не до романов. Тем более с Бобби. Она мать Тайгер, рядом они смотрятся как сестры, и Бобби чертовски привлекательна. Но он не хотел нарушать свое основополагающее правило, требующее четкого разделения бизнеса и личной жизни. А роман с Бобби вплотную подводил его к опасной черте.

Были и другие причины, но о них он запрещал себе даже думать.