– Я только знаю, что должен защищать интересы наших акционеров, таких как Бобби.

– Но, Нелсон, – встряла Бобби, – я всецело за духи Мэтта Филлипса…

– Я не собираюсь спорить с тобой, Бобби. Ты, должно быть, так же упряма, как и твой дед. Кроме того, ты не хочешь, чтобы твоя дочь потеряла работу…

– О, Нелсон, ты, конечно же, видишь нас насквозь, – дипломатично заметила Бобби. – Но я готова поспорить, что «Келлер парфюмз» добьется успеха.

– Нет, Бобби, спорить с тобой я не буду. Не хочу отнимать у тебя деньги. – Бахрах швырнул сигару в камин, за корзину с лилиями. – Хью, я буду пристально следить за сметой этого проекта. Шоу говорил, что ты поощряешь его не считать деньги, тратить их без оглядки.

– Правда? Наверное, мы неправильно поняли друг друга, – ответил Хью.

– Надеюсь на это. Мне пора. – Бахрах приложился к щеке Бобби. – Скажи дочери, чтоб начинала искать новую работу, – и ушел, не попрощавшись с Хью Маршаллом.

– Святой Боже, – покачала головой Бобби. – И что ты об этом думаешь? – спросила она Хью.

Тот улыбнулся:

– Это у нас в порядке вещей, Бобби. Пообедай со мной сегодня, и я тебе многое расскажу.

– С удовольствием, Хью.

«Русскую чайную» театральный люд привечал: после спектаклей там собиралась масса народу. Возможно, их привлекала необычайно радостная атмосфера: лампы и стены украшали гирлянды, мишура, множество красных шаров, словно здесь круглый год праздновали Рождество. Официанты в расшитых красных косоворотках сновали между близко поставленными столами, разнося подносы с блинами, икрой и разнообразными сортами водки из России и стран Восточной Европы. Выкрашенные в темный цвет стены украшали картины, адресованные главным образом поклонникам балета, и полки с начищенными до блеска самоварами.

Леди Роуэн и Хью Карлайл Маршалл III расположились неподалеку от входа. Рядом с ними сидели артисты из Уэстчестера, чуть дальше Владимир Горовиц отмечал свое триумфальное выступление в «Карнеги-холл». Среди гостей Чеви Чейза блистали Кэндис Берген, Пол Саймон и Питер Селлерс. С другого конца зала Ахмет и Мика Эртеган поприветствовали Бобби взмахами рук.

– От твоих блинов у меня просто слюнки текут, – завистливо вздохнула Бобби, когда Хью намазал один сливками и красной икрой.

– Пожалуйста, попробуй.

– Хью, разве можно быть таким жестоким? Это не для меня. Я поправилась на пять фунтов только глядя на них.

– Я уверен, что пять фунтов тебе нисколько не повредят.

– Хью, какой же ты, однако! Ну, может… нет, не могу. Помнится, Рут Гордон как-то сказала мне, что есть только один способ не растолстеть: не есть ничего из того, что нравится.

– Как это печально. – Официант принес ему очередную стопку перцовки. – Слушай, а ведь раньше ты ела пирожки. Помнишь тот Новый год в Лексингтоне? Лет девять тому назад.

– Неужели? Новый год помню. Кэппи и я еще не расстались и… – Бобби замолчала, чтобы впрямую не упоминать Сару Маршалл. – Но пирожки?

– Точно ела. У тебя был повар-китаец. Часа в три ночи ты, кстати, заказала cr^epes [33] . Твои гости уже разошлись, осталось лишь несколько человек. Вон Ли, так, кажется, его звали, принес поднос с копченой свининой и китайскими пирожками.

– Вспомнила, – рассмеялась Бобби. – Он никак не мог понять, что такое cr^epes.

– А вот свинину коптил превосходно.

– Мы тогда веселились от души, не так ли, Хью? – На мгновение она накрыла его руку своей. – Но с тех пор утекло много воды.

– Ты нисколько не изменилась, Бобби.

– О Хью! – Она зарделась от удовольствия. Подумала: а ведь так оно и есть. Она действительно не изменилась. Если только самую малость. Строгая диета, ежедневные физические упражнения, массаж, акупунктура, кремы и лосьоны со всего земного шара, искусные руки хирурга с Парк-авеню, к помощи которого она прибегла за несколько лет до того, как ей могла потребоваться пластическая операция, пока позволяли остановить время. В этом она убеждалась, каждое утро подходя к зеркалу. Но как долго, думала Бобби, она сможет противостоять старости?

– В Кентукки мы видели тебя довольно редко, – заметила она.

– Пара уик-эндов в год, больше времени я провести там не мог.

– Но это были лучшие уик-энды в году.

Хью поднял стопку. Бобби чокнулась с ним стаканом перье.

– За Кентукки, – предложил тост Хью. – Как там говорят… «Страна быстрых лошадей и прекрасных женщин».

– Мне кажется, в порядке ты напутал, – рассмеялась Бобби. – Хью, помнишь ночное купание на твоей ферме?