Дич улыбнулся. Да, он сам понял. Уже понял.

— Жди, милый узел, жди и жди и жди. Все обретет смысл. Все. Обещаю и обещаю и еще раз обещаю — ибо я видел грядущее. Я знаю что грядет. Знаю все планы. Ее брат умер а он не должен был не должен был нет, он не должен был так делать. Я сделал всё ради нее ради нее нее. Только ради нее.

Узел, я сделал это ради нее.

«Убивай», — подумал Дич. — «Убивай. Да, понимаю. Понимаю. Убивай ради нее. Убивай». И он осознал, что слово, да, само слово умеет улыбаться.

Даже под дождем пепла.

Под россыпью звезд Чудная Наперстянка стояла на обочине, смотрела на приближающуюся карету. Даже в полутьме было заметно, что починка произведена кое-как. Все стыки скрипели и дрожали. Гланно Тряп сидел на своем облучке, широко расставив забинтованные ноги; лошади мотали головами, прижимая уши и выпучив глаза.

Слева от кареты шли Маппо и Грантл, справа Рекканто Илк, братья Бревно и Картограф. Мастер Квел, очевидно, сидел внутри.

Финт что-то пробормотала и встала на ноги. — Проснись, Полуша. Они уже здесь.

Со стороны городка, оказавшегося уже в половине лиги от них, не видно было ни проблеска света.

Наперстянка подошла к Грантлу. — Что там творится?

Он покачал головой: — Тебе лучше не знать, Ведьма. Правду говорю.

— И зачем вообще Джагут женился? — спросил Илк. Лицо его было бледнее луны. — Боги подлые, это был самый протрясающий, запугающий скандрал, какой я видел. В самый разгар упрахнули!

— Упорхнули? — удивилась Финт. — Да карета еле ползет, Илк.

— Ничего нет нервозапрягательнее, чем спасать свою жизнь на скорости улитки. Скажу тебе, если бы не протрекция Мастера, от нас остались бы клочки волосьев и куски мяса. Как от всех в городе.

Наперстянка вздрогнула и сделала знак, защищающий от зла.

Мастер Квел вылез из кареты, с трудом открыв сломанную дверь. Он был покрыт потом. — Что за несчастный мир, — вздохнул маг.

— Я думал, мы на острове, — нахмурился Джула.

— Назад в море? — спросила Квела ведьма.

— Никаких шансов. Карета не продержится. Нужно найти место более цивилизованное и заняться ремонтом.

Он ушел в сторону в поисках уединенного места, где можно опорожнить мочевой пузырь. Или хотя бы попытаться, со стонами и вздохами (он никогда не уходил слишком далеко). — Вам нужен практик Высшего Денала, — крикнула она вслед.

— Верные слова, Ведьма, верные…

Картограф где-то нашел палку и чертил узоры в дорожной пыли, шагах в двенадцати от остальных. Чудная Наперстянка покосилась на него. — Что оно делает?

Ни у кого не нашлось ответа.

После долгой паузы Полнейшая Терпимость сказала: — Что — то крови хочется. А вам, девочки?

От таких слов все мигом очнулись — но Наперстянка поняла это не сразу, пришлось сражаться с собственной паникой. Треклятая толстуха содрогалась от хохота. Наперстянке захотелось вонзить нож в один из слезящихся глаз; она сомневалась, что кто-то станет ее останавливать.

Вновь показался Мастер Квел. — Что такого смешного, Полуша? Ладно, забудь. — Он обвел всех беспокойным взглядом, походя на человека, случайно проглотившего пробку. — Ночь воняет. Никто не заметил? Я подумывал о Рашане, но теперь не уверен…

— Всего лишь доставьте меня в порт, — предложил Маппо. — Дальше сам путь отыщу.

Квел покосился на Трелля. — Мы доставим тебя куда следует.

— Риск…

— Причина того, что мы так много берем. Ох, даже не заговаривай, не думай разорвать контракт — мы воспримем это как тягчайшее оскорбление, как пятно на добром имени. Мы вывезем тебя отсюда, Трелл, даже если придется скакать на одном колесе и трехногой лошади.

Картограф подошел к ним. — Если вам угодно, — начал он с улыбкой столь дьявольской, что Наперстянка не решилась бы ее описать, страшась сойти с ума, — я уже обрисовал путь спасения.

— Прости, не заметил, — сказал Квел.

— Он говорит буквально, — указала Наперстянка на дорогу.

Все, с Квелом во главе, пошли изучать царапины на белой пыли.

— Что это, во имя Худа?

— Разумеется, карта.

— Какая карта?

— Будущего путешествия.

Рекканто Илк прищурился, созерцая плоды усилий, и покачал головой: — Не могу даже разглядеть, где наш остров. Дурацкая карта, Картограф. — Он распрямил спину и поглядел на спутников. — Вот что значит связываться с мертвецом. Клянусь, первое, что мертвец теряет — здравый смысл. Почему бы?