Один из трех опрокинутых вагонов был больше других разбит. Издали он походил на длинную искореженную железяку, скрученную спиралью. Ни единого стекла в окнах. Вокруг него уже сновали люди, вытаскивали кричащих от боли пострадавших и укладывали их на самодельные носилки из досок и жердей, связанных ремнями. К этому вагону заспешил Савва Николаевич с бригадой врачей.

Развернувшаяся картина трагедии не укладывалась в сознании Саввы Николаевича. Ему приходилось участвовать в ликвидации различных аварий, где гибли люди. Но то, что он увидел сейчас, было грозным рокотом стихии или результатом человеческого головотяпства, но осознанным творением его рук.

Окровавленные тела валялись повсюду; они словно попали в гигантскую мясорубку, которая, пережевав их тупыми ножами, выкинула в виде фарша. Кто-то еще стонал, кто-то ползал в поисках помощи. Кромешная тьма ночи, костры в центре, дикий природный страх и полное отсутствие надежды на спасение — вот что, наверное, испытывают люди на пороге ада. Сейчас этот ад реально предстал перед спасателями.

Стоны и зовы о помощи исходили отовсюду: из-под искореженного металла вагонов, разбросанных, свитых в спираль рельсов, разбитых шпал и, кажется даже, из-под земли. Вся округа была пронизана болью попавших в беду людей. Только искалеченные трупы лежали то тут, то там, уже ничего не требуя.

Люди из уцелевших вагонов кучками, в одном нижнем белье бродили вокруг, не зная, что делать. Отчаянные смельчаки в одних трусах и майках бросались спасать тех, кого еще могли спасти, вынося на руках истерзанных людей. Горе, страшное горе заставило людей объединиться. Но что может сделать помощник, если нет специалистов: разве что попытаться остановить кровотечение, перевязав жгутом пульсирующие кровью разорванные сосуды. Тяжесть ситуации усугубляло и место аварии. Это был словно туннель без крыши с естественными стенами из сплошного леса и крутых насыпей, откуда не выбраться без посторонней помощи: вот в какой яме оказались люди во время крушения. Раненые в горячке пытались выкарабкаться наверх по насыпи, но падали раз за разом. Подоспевшие местные жители старались хоть чем-то помочь, но у них ничего не было, кроме желания и горечи от своей беспомощности. Только одинокий домик старого путейца, чудом оставшийся после прокладки новой скоростной линии, оказался единственным пристанищем для раненых. Жившая в хибаре простая русская женщина отдала трясущимся от холода людям все, что было в доме из одежды. Крестясь, помогала уложить пострадавших на полу своего скромного жилища. Расчет злодеев, затеявших акцию, был прост: если кто и уцелеет в этой мясорубке, то погибнет от холода, ран и отсутствия реальной помощи. Убийцы просчитались!

Савва Николаевич с бригадой врачей был на месте катастрофы менее чем через час. К ним из соседних областей экстренно подтягивались десятки машин «Скорой помощи» и медицинские работники. Несмотря на кромешную тьму, появились спасательные вертолеты с техникой и обученными людьми. Через час было восстановлено оборванное освещение, и еще более активно продолжилась трудная работа по спасению людей.

В развернутой наскоро армейской палатке Савва Николаевич начал оперировать. Его усилия по остановке кровотечений и экстренной обработке ран грудной клетки спасли не один десяток жизней. Рядом развернули вертолетную площадку, и наиболее тяжелых раненых стали эвакуировать в Москву. Тех, кто мог передвигаться, отправляли в близлежащие больницы.

К концу бесконечной ночи Савва Николаевич, наложив последние швы молоденькой девушке с рваной раной бедра, опустился рядом с оперированной на стул: у него неожиданно закружилась голова.

— Вам плохо? — заволновалась молодая студентка медучилища, помогавшая перевязывать раненых.

Савва Николаевич мотнул головой:

— Пройдет, сейчас пройдет, передохну, и все будет нормально, — успокоил он девушку. Но сильная щемящая боль, появившаяся в левой половине груди, не отпускала; перед глазами, как снежный рой, замелькали белые мушки.

— Мне что-то действительно нехорошо. — Савва Николаевич стал терять сознание. Потолок палатки закружился с еще большей быстротой, белые мушки заполнили все поле зрения, и Савва Николаевич упал на брезентовый пол операционной.

Студентка выскочила из палатки и закричала:

— Кто-нибудь подойдите, доктору плохо…

В палату влетела операционная медсестра, на минуту отлучившаяся после операции.

— Что случилось?

— Доктор упал, ему плохо, — испуганно отвечала студентка.

— Савва Николаевич, доктор, миленький, что с вами? — бросилась на колени возле лежащего доктора уже немолодая операционная медсестра, сделавшая с профессором не одну тысячу операций за долгую совместную работу. Она схватила руку Саввы Николаевича и стала искать пульс. — Остановка сердца… Сейчас будет остановка сердца. Господи! Да что же это такое! — Сестра схватила шприц, набрала туда лекарство и крикнула студентке:

— Помоги мне, задери рубашку и держи…

Та понимающе кивнула и подняла за край халата рубашку, обнажив грудь профессора.

— Так и держи, я сейчас… — Резким, выверенным движением операционная сестра воткнула длинную иглу прямо в область сердца лежащего Саввы Николаевича и медленно стала давить на поршень. — Саввушка, не уходи, дорогой мой, прошу тебя… Я сейчас тебе помогу… Помогу…

Очнулся Савва Николаевич в санитарной машине; рядом с ним сидели его верная операционная сестра Ольга Николаевна и бородатый доктор в очках. Савва Николаевич не терпел бородатых и усатых коллег. Не потому, что они были чем-то хуже в профессиональном плане, а вообще лохматые головы у врачей, как у мужчин, так и у женщин, он считал недопустимым атрибутом их профессии. Судят, как известно, по одежке. Но пациент — особая статья: он попал к врачу сейчас и сию минуту, может, первый и последний раз. Какое же будет впечатление у больного, пусть даже внешнее, если доктор неопрятен. Содержать же в идеальном порядке усы или бороду вещь непростая, требует серьезного ухода и, главное, времени. А где его возьмет современный человек, тем более медик. Вот и трясут своими неопрятными бородами, подражая Боткину или Бехтереву. Но время тех славных докторов давно прошло. Да и прислуги такой у современных врачей нет. Есть только одни обязанности…