Слава завис над собственным телом, он смотрел на себя со стороны и исследовал носилки, на которых его перемещали – ничего удивительного, носилки с захватами, несложный электронный мозг – дать ему команду, и он откроет захваты. Слава подлетел к карлокам и стал исследовать их мозг – простой, несложный. Куда ниже человеческого по уровню. Что-то вроде хорошо развитой обезьяны. С надеждой подлетел к Агарлоку – наткнулся на непроницаемый барьер. Подобраться к мозгу не было никакой возможности. Он оказался закрыт – видимо, имелись какие-то имплантанты или была защита где-то на рабовладельце, и Слава ее не видел, пассивная защита, которая не обнаруживалась сканированием – первое, что землянин сделал, это исследовал тело врага на предмет подчинения – ведь смог же он тогда захватить мозг флаера! Может, и тут получится? Нет, увы. Может, он смог подчинить флаер только потому, что мозг его оказался ниже человеческого по уровню развития? Неясно. Но и рассуждать было некогда – его уже затаскивали в корабль. Это был тот самый бронированный флаер, скорее истребитель, с которого Агарлок пытался достать Славу и Леру тогда, когда они прятались в тоннеле керкаров. Броня, лучеметы, ракеты – серьезная штука. Но не такая серьезная, как боевой крейсер. Пусть даже и со снятой внешней броней.

Флаер мягко вылетел с площадки, а Слава сосредоточился на мозгах корабля – живом и позитронном. Живой был абсолютно нейтральным и пустым. Как и предполагалось, его отключили от управления на время перелета, флаером управляло существо, которое его мозг идентифицировал как ерсана [1] .

Слава осторожно завис на ерсаном, сверкающим облачком вошел в его мозг. Действовать нужно было осторожно, чтобы ни окружающие, ни сам ерсан ничего не заметили. Через несколько минут у Славы стало получаться – ерсан отклонил маршрут флаера в сторону, ушел от поместья Агарлока практически под девяносто градусов и снизил скорость. Внезапно заморгал красный свет, и в салоне прозвучал тихий безжизненный голос:

– Отклонение от маршрута. Отклонение от маршрута. Высота полета опасно изменена (флайер уже шел почти на бреющем).

– Ты чего творишь, скотина?! – Агарлок бросился к пилоту и, выхватив вибромеч, воткнул его в спину человечка. Тот удивленно вытаращил глаза, посмотрел на фонтанчик крови, бьющий из груди, и умер, содрогаясь в конвульсих.

– Курс на базу! – скомандовал Агарлок напряженным голосом, но позитронный мозг резко замолчал. – Слава отрезал его от систем питания, перекрыл от внешнего мира.

Агарлок, чувствуя, что происходит неладное, схватил шлем управления и надвинул себе на голову. Но внезапно один из карлоков ударил по шлему и сбил его с головы. Шлем зазвенел, покатился по полу, остановился под креслом у стены, а карлок, управляемый Славой, продолжал нападать, как кукла. Его мозг легко поддался контролю, но не до конца – сознание карлока сопротивлялось, и потому тело дергалось, словно у больного.

– Ах ты тварь! – Агарлок сделал длинный выпад, попытался достать карлока, но тут флаер, шедший под углом к поверхности планеты, наконец-то в нее воткнулся и стал зарываться в почву все глубже и глубже, пока не застыл, вспоров огромный холм и врезавшись в небольшую каменную горушку.

Носилки со Славой были закреплены в захвате, а вот команде досталось – при первом же столкновении они полетели вперед, сцепившись клубком, так, что Вячеслав понадеялся: может, сломают себе поганые бошки? Увы, не сломали. Скорость флаера была слишком мала – землянин, ожидая столкновения, заставил пилота ее снизить, так что касание планеты произошло где-то на ста километрах в час. Кроме того, у флаера сработали гравитационные компенсаторы, тут же восстановившие нормальную гравитацию в салоне корабля. Корпус флаера остался цел – броня выдержала удар и даже ничуть не повредилась. В общем, «содержимое» флаера получило синяки, шишки, но ни одного перелома или ушиба – такого, чтобы вывести команду из строя.

Агарлок, вскочив на ноги, первым делом обезглавил напавшего на него карлока, потом, настороженно глядя на второго, достал с пола шлем пилота, отошел к креслу управления и попытался активировать заглохшие двигатели. Тщетно. Слава испортил все связи шлема с системами флаера. Корабль молчал. Единственное, чего землянин не смог сделать, – сразу же заглушить аварийный маяк – флаер тут же, после крушения, стал передавать на базу координаты места катастрофы, вызывая помощь. Через несколько секунд заглох и маяк, потушенный «душой» землянина, но было уже поздно. База Агарлока приняла сигнал, и на помощь вылетел отряд охраны.

Слава связался с Наташей:

– Ты где сейчас?

– За облаками. Вишу в воздухе, жду гостей. Не беспокойся. Все как надо.

– Не промахнись, Натах. Мне необходимо протянуть время.

– Не промахнусь.

Слава снова посмотрел внутрь флаера. Агарлок сидел в кресле пилота и разглядывал находящегося в прострации человека. Лицо работорговца было искажено, глаза покраснели. Он был в ярости, и Слава чувствовал: еще немного, и зеленый решит, что пора убить негодного раба.

Агарлок встал, и, подойдя к носилкам, сказал:

– Я не знаю, как ты это сделал, – но узнаю. Как только придет помощь и тебя доставят на базу, я подключу к твоему мозгу всю технику, какую только возможно, и выжму из тебя информацию. И тогда ты пожалеешь, что не стал простым рабом на арене. Ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Никто и никогда дважды не разрушал мои планы, во всяком случае, после этого он не оставался в живых. И ты не исключение. Твоя кончина будет страшной, обещаю тебе. Ты будешь умирать в муках, годами, прося о смерти.