Шрифт:
– В каком смысле?
– Куда делся ваш Борька?
– Да он сразу после того, как вернул мне Бима, куда-то уехал. Я до сих пор чувствую, что должен ему, представляешь?
«Вот так так! А куда делось: сейчас не то, что тогда?»
– Может быть, вы ему уже отдали долг, сами того и не заметив?
– Может быть, – пожал плечами водитель. – Ну, давай, боец. Батяне-герою привет.
За спиной Андрея зашипела и закрылась дверь. Чувство, что его обманули, не ушло. Вырванных страниц он так и не нашел. Он пошел к дому. С каждым шагом Андрей укреплялся в мысли, что окончание истории его ждет впереди.
Жанна так и не пришла в себя. Здорово все-таки он ее приложил! Стас продолжал глазами «ковырять дырку» в Алексее.
Леша принес воды и размешивал раствор. Ему было неловко от взгляда мальчика. Неловко и страшно. Будто это не он, а его замуровывают. Он даже осмотрелся – не поменялся ли он местами с этими тварями. Нет, все было нормально. Они, связанные, в комнатушке, а он с кирпичом в одной руке и мастерком в другой стоит в подвале с выходом наверх.
– Он уже здесь, – произнес ББ.
Страхов подпрыгнул и схватился за кувалду. Он хорошо помнил, что залепил рот этому паршивцу. Лента, наверное, отклеилась. Да и черт с ним. Судя по всему, он кричать не собирался, уверенный в том, что сюда придет его папа. Страхов усмехнулся.
– Ну и что, что он здесь? Даже если он сюда и придет, то только для того, чтобы снова вас замуровать.
– Нет!
«Чертов пацан! Все-таки закричал!»
– Он все осознал и больше так не поступит, – едва сдерживая слезы, проговорил мальчик.
– Ага. Кот перестанет ловить мышей, а колдун…
– Кто колдун? – спросил мальчик.
«А действительно, кто? Нестеров Борис».
– Мой отец – колдун? – мальчик улыбнулся. Алексею от его улыбки стало не по себе. – Да он даже собственные носки не мог найти в доме.
«Черт! Как же я не понял сразу!»
Картинка не разрушилась, просто одна деталь попалась из другого пазла. Леша легко ее заменил на нужную. В газете говорилось не о Местном колдуне, а о Мальчике колдуне. Чертовом мальчике колдуне Нестерове Борисе! ББ! Бэби!
– Это все ты?! Ублюдок!
Страхов дернулся в сторону Бориса. Мальчик не испугался. Он сидел и улыбался.
Жанна зашевелилась. Леша посмотрел на нее и понял, что нет больше никакой Жанны. Там сидела озлобленная тетка, возможно, даже мать малолетнего колдуна.
– Да, это я! – с вызовом произнес Борис. – Я очень хотел, чтобы мои родители сошлись снова. Сошлись и жили вечно вместе.
– Но почему нужно разрушать чью-то жизнь, чтобы обрести свою? – Леша понял, что плачет. – Что мы тебе сделали? Почему именно мы?
– Чтобы построить новое, нужно разрушить существующее.
– Я тебя прошу, отпусти их. Вселись в меня, в кого-нибудь другого, только отпусти их!
– Уже слишком поздно.
Андрей вошел в темный дом. Он слышал, как кричит отец, но не мог понять, откуда доносится голос. Андрей поднял голову вверх. Свет горел в детской. Тень промелькнула по коридору. Там кто-то был. Андрей пошел наверх. Человек прошмыгнул в спальню отца или в ванную. Андрей подошел к детской и заглянул в нее. Двери практически не было. Только какие-то щепки висели на петлях. Стол стоял у стены как-то кособоко, как будто его наспех поставили туда.
«Здесь что-то произошло», – подумал Андрей.
– Это все ты, урод! – услышал он голос отца.
«Они в подвале!»
Андрей сначала ринулся к лестнице, но потом остановился. Если здесь что-то произошло, то в подвал без оружия идти опасно. Андрей попытался вспомнить – куда отец дел ружье после того, как нашел его в подвале. В свой самодельный сейф в гостиной – вряд ли. Может, в спальне?
Андрей вбежал в спальню и, не включая света, направился к кровати. Руки сами начали шарить по полу и тут же наткнулись на цевье. Он нащупал приклад и вытащил ружье. Выгнулся и только сейчас заметил, что за спиной кто-то стоит. Андрей резко развернулся и направил на незнакомца ружье. На него смотрел мертвец. Андрей взвел курки и сделал шаг назад.
– Где мой отец?
– Ему немного не до тебя, – прохрипела тварь и прыгнула на него.
Андрей даже не успел нажать на спусковой крючок. Упал, ударился головой о тумбочку и отключился.
Алексей перехватил кувалду поудобней и вошел в комнатку. Фонарик на лбу высвечивал наглое лицо Бориса.
– Если ты мне не вернешь мою семью, я убью тебя, – скрипя зубами, произнес Страхов.
– Ты не убьешь меня, – уверенно сказал мальчик. – Ты убьешь тело своего сына.