– Нет такого слова, – возмутился Стасик.

– А вот и есть.

Стас ожидал, что она скажет что-нибудь типа: «Мне Бэби сказал», – но она произнесла:

– Раз я его говорю, значит, оно есть.

– Ладно, – согласился брат. – Аист. Тебе на «т».

– Трумпель, – с улыбкой произнесла девочка.

– Опять?! Все, мне надоело! Я больше не хочу играть…

– А давай в прятки.

Стасик посмотрел на небо. Солнце уже зашло, и через некоторое время станет совсем темно. Стас никак не ожидал подобной храбрости от Крохи. Хотя, может быть, именно в это время суток доктор Кроха становится мистером Бэби? Но он не успел ничего возразить. Аленка побежала за дом.

– Ты в'oда, – крикнула она из-за угла.

– До скольких считать? – спросил Стасик, хотя не был уверен, услышит ли его сестра.

– До сиксиллиона миллионов.

Стас улыбнулся и тихо произнес:

– Дурашка.

А потом громко начал считать:

– Я считаю до пяти, не могу до десяти. Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать. – Подумал и добавил: – Кто не спрятался, я не виноват.

Стасик пошел за дом, вот-вот ожидая услышать: «Стук, стук за себя». Очень неудачное расположение кона. Алена запросто могла обогнуть дом и выбежать к летней кухне. Но Стас верил в то, что все игры должны вестись честно, иначе зачем играть.

«Зазыка, – вспомнил Стасик и улыбнулся. – Раз я говорю его, значит, оно есть».

Это, по-твоему, честно? С точки зрения Крохи – да. Так она может и сейчас ввести какие-нибудь правила, а потом сказать:

– Раз я играю по ним, значит, они были.

Нет. Стасик был уверен, что до этого она не додумается. Он шел к сараю. Гравий шуршал под ногами. Было что-то еще. Словно кто-то катил тележку с ржавыми колесами. Точно, скрип колес раздавался совсем рядом. Стас остановился, чтобы определиться с направлением. Тишина. Как только он сделал шаг вперед, хруст маленьких камушков смешался со скрежетом ржавых колес. Остановка – тишина. Шаг – скрежет.

«Может, это что в тебе проржавело, старичок?» – попытался пошутить Стасик, но ему почему-то было не смешно. Еще бы! На улице уже почти стемнело, а ему предстояло зайти в черное нутро сарая, чтобы отыскать свою младшую сестренку. Кроме сарая, прятаться больше негде. Разве что в колодце. Но его умная сестричка до этого могла и не додуматься.

Стасик открыл дверь. Петли тревожно отозвались. Все нормально, все хорошо. Он ведь не думал, что войдет через раздвигающиеся двери в светлый холл какого-нибудь торгового центра. Все так и должно происходить. Сегодня он уже описался, благо этого никто не заметил. Пока. Осталось только обкакаться. Ему уже девять, и он уже не сможет сказать, что это растаявшая шоколадка. Он просто задаст себе вопрос, прежде чем лгать. Какого фига шоколад делал у тебя в трусах?

– Этого не будет! – твердо сказал Стасик и шагнул в сарай.

Давящую тишину разрезал скрежет колесиков. Мальчик нащупал выключатель справа от себя. На его удивление, свет зажегся. Но он был настолько скудным, что едва освещал островок над дырой в земляном полу. Еще над дырой была чудная конструкция. Какие-то уголки и колесики, а через них натянута веревка, один конец которой уходил в дыру, а второй прятался где-то в темном углу сарая. И тут снова скрежет. Стасик увидел, как веревка пробежалась по колесикам и замерла. Кто-то спускался в яму или поднимался из нее. В животе предательски похолодело. Шоколадка в трусах могла вот-вот подтаять.

Он даже не мог себе представить, что за крот-мутант может появиться на поверхности земли. И вдруг ему пришла в голову единственная мысль. Это игра! Они же играют!

– Аленка, это ты?

Молчание, только скрежет колесиков рвал его сердце.

– Крошка?

– Стасик, помоги мне, – вдруг услышал он.

Он подбежал к яме, едва не упав в нее, встал на колени. Схватился за конструкцию, удерживающую веревку, и того, кто на ней.

– Как ты оказалась там?

«Глупый вопрос. Пряталась от тебя, болван. И упала в яму. Чувствуешь, чем пахнет? Явно не шоколадкой».

– Стасик, вытащи меня отсюда, пожалуйста, – захныкала Алена.

Он перегнулся через край и посмотрел вниз. Света от лампочки едва хватало осветить сантиметров тридцать в глубину. Дальше была чернота. Веревка, казалось, заканчивалась там, где начиналась темнота.

– Алена, скажи мне, ты стоишь на земле? – не понятно для чего спросил Стас.

– Нет. Я вишу на веревочке, я, кажется, запуталась и у меня болит ножка.

– Хорошо. То есть… – Он не знал, что сказать. – Только не плачь, хорошо? Я сейчас что-нибудь придумаю.

Стасик вскочил на ноги. Подергал колесики – ничего. Потрогал веревку. Она была натянута как тетива. Из ямы доносилось хныканье.

– Только не плачь, – прошептал Стасик. – И я не буду.

Он был уверен, что будет. Обязательно будет, потому что не знал, что ему делать дальше. Он подбежал к яме и заглянул в нее.

– Крошка, ты можешь вытянуть ручку вверх?

– Я попробую.

Слабая надежда была, что ладошка Алены вынырнет из тьмы и тогда Стасик вытянет ее.

– Аленушка, тяни. Давай, сестричка.