— Не то. Смотри ниже.

— «Таким наш сын был в первую смену. Теперь см. фото номер два»… Что за бред… — Жора перевернул вторую карточку. — «Фото номер два. До такого состояния доведен наш сын в настоящее время. Снимок сделан сразу же по возвращении из лагеря». Иван Дмитриевич, да ведь это же бред сивой…

— Не спорю. Но сивая крепко нас лягнула.

— Ерунда все это. Мальчишка окреп, поздоровел, а как он пенальти бьет!.. Да ему спорт только на пользу, сами знаете.

— Гм, знать-то знаю, а ты попробуй возрази. Для родителей главное — килограммы. А пенальти на весы не положишь. Вот тебе и «догоняйте, догоняйте»…

Жора еще раз перечитал письмо.

Да, действительно, как все это опровергнуть? Во-первых, спокойствие, прежде всего — спокойствие, как говаривал Карлсон, который живет на крыше. А он был не дурак. Во-вторых, нужно в обвинениях сориентироваться и по порядку изложить все на бумаге.

Терентьев, как завзятый телепат, выдвинул ящик стола, достал несколько листов, протянул Жоре:

— Садись, рисуй свои соображения, потом вместе разберем.

Жора пристроился у окошка и, еще не совсем пришедший в себя, возмущенный, начал писать сочинение, которое вошло в историю механического завода под именем меморандума Копытина. Кто придумал это мудреное слово — неизвестно, почему — тоже ясно никто себе не представлял, и тем не менее оно прочно прилипло к объяснительной записке Жоры. Были, правда, у Жоры подозрения, что все это дело рук, а вернее, языка Васьки Спиридонова, но прямых доказательств он не имел.

Пока Жора с вдохновением катал шарик по бумаге, к Терентьеву пришел старший пионервожатый. Видимо, он уже знал содержание письма, потому что, ни слова не говоря, уселся по жесту Терентьева и зашуршал газетой. Жора лишь кивнул головой, а рука его двигалась без остановки, да и сам он чувствовал, что только сейчас, когда его охватила злость, он может высказать все соображения о своей работе, которые давно зрели в глубине сознания.

Начал он с того, что аргументировано доказал: ребята думают не только о спорте, но и о многих иных вещах — ни один кружок не обезлюдел с появлением его, Г. Н. Копытина, в лагере.

Бесконечные тренировки и соревнования… Да откуда они взялись? За все время, что он здесь, у ребят были лишь одни межлагерные соревнования ну и… и не более пяти-шести отрядных соревнований — по волейболу, футболу, гребле и легкой атлетике. Здоровье подорвано… У кого? До Булочкиных лишь одного мальчика взяли родители раньше срока — он покрылся какой-то сыпью, врач подозревал неправильный обмен веществ. Но дома затем выяснилось, что сыпь была аллергического происхождения. Мальчик объелся шоколадом. При чем же здесь спорт?

Правда, некоторые дети похудели. А что тут плохого? Откормленные за зиму любящими родителями, они сбросили (для своей же пользы) лишние килограммы, только и всего.

А потом Жора написал о значении спорта вообще и о том, как полезна физкультура в лагере. Многие ребята весьма инертны, и судьбу их часто решают дворовые заводилы. Кинет кто-нибудь клич: «Айда в футбольную секцию!» И все потянулись за ним, захотели стать футболистами, а всех не берут, потому что этот медленно бегает, у другого нет реакции, третий боится мяча… Глядишь, через неделю в секцию ходит лишь один, а остальные, разочаровавшись в своих талантах, в лучшем случае гоняют мяч во дворе, а зимой носятся в валенках без коньков за шайбой и забивают ее в ящик из-под болгарских помидоров.

«В лагере дети могут за короткий срок найти себя в спорте, — вдохновенно писал Жора. — Почувствовав интерес и свою способность к чему-то, они не бросят тренировок и во время учебы. А это поможет им и учиться и быть здоровыми, крепкими. Потому что спорт существует не для спорта, а для человека, не для рекордов, а для того, чтобы люди просто могли раскрыть свои физические возможности».

Жора был в ударе. Слова так и рвались на бумагу.

«Ну, ты даешь дрозда, — сказал он себе удовлетворенно. — Кто бы мог подумать».

Он перечитал последний абзац. Неплохо, но нужны примеры. Для убедительности… «Примеры? — на секунду задумался Жора. — Пожалуйста! Штангист Юрий Власов — инженер и писатель, футболист и хоккеист Владимир Савдунин — дипломатический курьер, гребец Юрий Тюкалов — художник, прыгун Виктор Санеев — агроном…»

Жора исписал пять страниц. Пять страниц! За всю свою жизнь он не написал еще столь огромного труда. В десятом классе, с усилием разгоняя строки, он дотянул выпускное сочинение до четырех страниц и считал это пределом человеческих возможностей. А тут выдал «одной левой».

— Вот, даже рука затекла с непривычки, — Жора вручил бумаги Терентьеву. — Читайте, обсуждайте, решайте, а я послушаю.

Он уселся на подоконник.

— Санька, — отчаянно закричал кто-то за окном, — слышь, Санька… На обед клубнику привезли.

— Не врешь? — отозвался недоверчивый Санька.

— Сам видел. В ящиках… Айда помогать. Может, обломится…

— По шее, — флегматично заметил Санька.

— Как хочешь. Я пойду, пока другие не набежали.

— Стой, — не выдержал соблазна Санька, — погоди…