— Не простудишься? — неожиданно осведомился Вуй вполне человеческим и даже заботливым тоном. — Мы-то люди привычные, а ты, верно, не каждый день вот так — из бассейна да на мороз!

У Вальда отлегло на душе.

— Почему мороз, дорогой? — спросил он, слегка копируя Ильича. — Ноль градусов, понимаешь.

Вуй молча пожал плечами и указал Вальду, куда идти. Они — с телохранителем Вуя сзади в двух шагах — двинулись вдоль длинной постройки. Вуй шел вальяжно, медленно; Вальд не имел представления, долго ли им еще.

— У меня к вам личный вопрос, — сказал он, чтобы не молчать, — может быть, нескромный…

— Ну?

— Откуда такое имя — Вуй?.. или прозвище…

Вуй ухмыльнулся.

— Это старое славянское имя… ты разве не слышал? Ты меня удивляешь. По виду образованный человек…

— К своему стыду… ни разу… В честь кого-то, да?

Вуй опять ухмыльнулся.

— Долгая история. Будем дружить — расскажу…

Они наконец обогнули барак и приблизились к какой-то драной «волге», которой прежде Вальд здесь не видел. Тут же из «волги» выскочили три человека и замерли в позах явного ожидания.

— Получай Ваню, — сказал Вуй.

Вальд озадаченно посмотрел на него.

— Открывай багажник, — предложил Вуй с насмешкой в голосе, и рукой показал. — Ты же хотел, чтобы Ване досталось не меньше твоего друга, верно?

Вальд открыл багажник. Скрюченная фигура повернула голову, уставилась на Вальда безобразно дергающимся лицом. Луна отражалась в зрачках, расширенных от темноты и страха.

— Вылезай, — сказал Вальд.

— Он сам не вылезет, — подсказал Вуй. — Братва, помогите Иванушке.

Трое подскочили, извлекли того из багажника и поставили на ноги. Вальд увидел, что его руки стянуты наручниками за спиной. Суки, подумал он. Вот как они везли Филиппа… он хочет мне показать.

Волна ярости, захлестнувшая его после разговора с Иван Иванычем, подступила снова, вобрав в себя еще и то новое, свеженькое, что накипело в нем за день по отношению к братве. Он рассмотрел свою покупку. Это был молодой человек, почти юноша — тщедушный, невзрачный, невеликий ростом; он тяжело дышал, поскуливал и смотрел на Вальда со все растущим ужасом в остановившихся глазах. Ни малейшей жалости к нему Вальд не почувствовал.

— Это твой новый хозяин, Иванушка, — ласково сказал Вуй. — А знаешь, как его зовут?

Иванушка судорожно сглотнул.

— Не знаешь, — довольно ухмыльнулся Вуй. — Его зовут Вальдемар Эдуардович. Помнишь такое имя?

Иванушка издал тихий вопль и попытался бежать. Один из троих тут же сделал ему подножку. Иванушка упал, покатился по мокрому снегу; трое подскочили к нему, пнули пару раз несильно, подняли, волоком подтащили назад к Вальду и опять поставили на ноги.

— Что-то мне кажется, Иванушка, ты боишься Вальдемара Эдуардовича, — с удивлением заметил Вуй. — Разве он такой страшный?

Иванушка затрясся всем телом.

— Видно, страшный, — заключил Вуй. — Ты ведь не думал с ним встретиться, а? Ты не думал… Страху нагнать хотел на человека? Пальцы его друга рубить обещал?

Иванушка громко застучал зубами. Вуй весело рассмеялся. Трое из машины и телохранитель дружно поддержали его смех.

— Я же учил тебя, — с досадой сказал Вуй, отсмеявшись, — объяснял… Мы что, садисты? японская мафия? Это тебе — кино? Ничего ты не понял, Иванушка. Ну, иди с ним, Владик, поговори.

Вальд покосился на троих и знаком показал парню в сторону. Тот пошел за Вальдом, как собачка. Отойдя шагов десять, Вальд остановился и повернулся к нему лицом.

— Скажи мне, — спросил он, — как ты мог заниматься этим… почему, зачем?

— Я… не хотел, — выдавил из себя Иванушка.

— Рассказывай, — поморщился Вальд. — Ты говорил со мной, как… как нелюдь.

— Так мне велели. Они слушают каждый разговор.

— Ты получаешь удовольствие!

— Нет. Нет… Я делаю вид… так велели…

— Ты хоть вот на столечко думаешь о людях, с которыми говоришь? Об их женах, детях? Ты хоть… ты понимаешь, сколько приносишь горя и слез?

— Это не я, это они… а я на самом деле боюсь… боюсь! из-за этого и голос модулирую…

— Врешь.

— Нет. Нельзя показывать, что боюсь. Если покажу…

— Зачем ты занялся этим?

— Я попал, — всхлипнул Иванушка. — Мне не дали выбора. Ты убьешь меня, да?

Вальд плюнул от гадости, переполнявшей его душу.

Он вернулся к Вую. Иванушка остался где стоял.