— Пошла ты…

— Смотри, приеду — все бабе Наде расскажу!

— Дура, — зло сказал старший голос. — Короче, ссать будешь?

— Не хочу.

— Тогда валим отсюда.

— Погоди, ноги отдохнут…

— Как хочешь. Надоело мне с тобой нянькаться.

Ана неожиданно для Вероники громко, длинно прокашлялась и спустила воду из бачка. Рев бачка смешался с придавленным хохотом двух голосов снаружи; хлопнула входная дверь, хохот удалился, и опять наступила тишина.

— Валим отсюда, — сказала Ана.

— Уже?

— А что? Ссать захотела?

— Как она?

— Как я.

— Боже, как я люблю тебя, — сказала Вероника.

— Это я знаю. Скажи лучше что-нибудь ругательное.

— Ага. Я охуительно тебя люблю.

— Не так.

— Скажи сама.

— Я пиздец как тебя люблю.

— Где же разница? — удивилась Вероника.

— Не знаю, — растерялась Ана. — А что, совсем никакой разницы нет?

— Может, и есть… но совсем маленькая.

— Ладно, — сказала Ана. — Поиграли?

— Да.

— Пошли… тс-с! Иди первая. Жди здесь.

Они выбрались из кабинки.

Они открыли дверь, ведущую в коридор.

В то самое время, когда Ана и Вероника забавлялись в туалете «Французских Линий», Вальд Падедевский стоял на испытательном полигоне рядом с режиссером из подрядной продюсерской фирмы, г-ном Таррасом Барранко. Вальд наблюдал за репетицией зрелищных мероприятий, и вид у него при этом был мрачнее некуда.

Не заладилось с самого утра. Вулкан брызгал в воздух не мощными протуберанцами, как положено, а жалкими искорками, похожими на бенгальский огонь; дыма и летящих ввысь камней вообще не было. Лава, обратно, по количеству и температуре пошла на рекорд. Это стало ясно сразу же, как только она перевалила через кромку кратера и, бурля и пузырясь, ринулась вниз по склону.

— Спасайте резину! — закричал Вальд, видя, что лава вот-вот доберется до автомашин.

Но было уже поздно, да и незачем. Лава моментально расплавила асфальт и с громким чмоканьем провалилась в канализацию. Вслед за ней рухнули две автомашины. Дымящийся, шипящий асфальтовый овраг разверзся в сторону загона для зверей; ограда загона покосилась и рухнула. Звери снесли ее остатки и с громкими воплями понеслись по полигону. Люди, с Вальдом во главе, отбежали подальше от вулкана и ожидали конца извержения, стоя на бетонной бровке и исступленно матерясь.

— Что скажете? — спросил Вальд г-на Барранко.

— Это не вулкан, а дерьмо, — сказал Таррас.

— Это я и сам вижу, — сказал Вальд. — Что будем делать?

— Можно обратиться к фирмачам, — предложил Таррас. — Отличный вулкан есть в Лас-Вегасе; шотландцы делали… или швейцарцы… У меня где-то был телефончик. Позвонить?

— Сколько это займет?

— По времени — недельки две-три, а по деньгам…

Барранко начал почесывать репу.

— Скорее всего, — сказал он, — они возьмут фунтами стерлингов.

Вальд полез во внутренний карман куртки, нащупал там посреди жвачки, мелких радиодеталей, чьих-то визитных карточек и прочего хлама свой потрепанный загранпаспорт и извлек его наружу. Раскрыв его, он с неудовольствием обнаружил, что последняя американская виза уже истекла.

— Так, — сказал он и набрал на сотовом телефоне номер своей секретарши. — Аллочка? Прочитай мне список сотрудников, у которых на сегодня есть действующая американская виза.

— Номер один, — сказала Аллочка, — Алонсо Гонсалес, начальник проекта номер двадцать пять.

— Должность неверна, исправь... Дальше.

— Это все.

— Хм.

Вальд немного подумал, отстраненно наблюдая сверху, как монтажники в яме крепят к его провалившемуся «круизёру» стропы автокрана.

— О’кей, — сказал он. — Найди нашего транспортного агента, закажи Гонсалесу билет в Лас-Вегас и обратно. Поняла?

— Лас-Вегас, штат Невада — или Лас-Вегас, штат Нью-Мексико?

— Вулкан в каком?

— В Неваде.

— То-то же.

— А на какое число билет?

— На сегодня. Назад — на завтра.

— Поняла.

— Выполняй. И дай мне Гонсалеса.

Аллочка отключилась. В трубке появился Гонсалес.

— ?Oiga?

— Короче, Гонсалес, — сказал Вальд. — Летишь в Лас-Вегас, Невада. По деньгам — в бухгалтерию, по билету — к Алле. Одна нога здесь, другая там.

— Понял, — сказал Гонсалес. — Цель поездки?

— Изучить вулкан, что близ «Миража». Всесторонне.

— Температуру лавы замерять?

— Я сказал — всесторонне.

— Понял, — сказал Гонсалес. — Приступаю.