— Как?! — только и нашла что вымолвить Вероника.

— Дорогая, — ласково сказала Ана, — почему такая реакция? У меня теперь есть служанка; в таких делах служанка должна помогать своей госпоже.

— Я думала, ябуду тебе помогать…

— Но это разная помощь, — улыбнулась Ана, — ты будешь смотреть, советовать… Ты понимаешь разницу между подругой и служанкой?

— Ты испортила мне настроение.

— Ника, прошу, не капризничай. Этот вопрос мы уже обсуждали, помнишь? Мы решили его раз и навсегда.

— Зайка… я понимаю… но сердцу не прикажешь…

— Немедленно прекрати! — отрезала Ана. — Ты даже не сказала ей спасибо за то, что она оказала тебе первую помощь при травме головы — притом, заметь, профессиональнуюпомощь. Вообще умерь свой пыл по отношению к этой девушке; между нами с ней абсолютно ничего нет и быть не может, но я беру ее под свою защиту. Ты поняла?

— Да, — убито сказала Вероника.

— Будь хорошей девочкой. Я люблю тебя.

— Повтори.

— Я люблю тебя!

— Я покоряюсь, — сказала Вероника.

Так-то они и встретились в галереях, и Вероника понемножку привыкла к присутствию Марины, как привыкает кошка, живя под одной крышей с каким-нибудь безобидным пудельком. Конечно, Ана не повела их обеих к любовному ложу прямо из галерей. Они вдоволь походили по сверкающим, душистым, нежно звучащим пространствам — Госпожа с Вероникой под руку впереди, а Марина сбоку от Госпожи и слегка поодаль; они примерили пару вещей — Ана постаралась, чтобы Марина принимала снятые с нее вещи, а Вероника, наоборот, подавала ей новое и дорогое; при этом она лучезарно улыбалась обеим; затем Вероника отдалялась и, глядя на разодетую Госпожу со стороны, высказывала критические замечания, в то время как Марина безмятежно стояла рядышком с Госпожой и ожидала приказов. Она думала о Царе. Когда контракт будет подписан, Господин на какое-то время погрузится в работу полностью; нужно будет позаботиться о Нем во всех смыслах. Нужно, чтобы походы, подобные этому, были не столь уж часты. К счастью, есть Вероника. Госпожа будет сидеть в кафе с Вероникой, а Царевна в это время будет ублажать Царя. Вот как должно быть; вот так и будет. Милая, милая Госпожа…

Госпожа между тем не сошлась с Вероникой в оценке сочетания некоторых цветов. Марине с некоторых пор было предписано оценивать; Госпожа попросила ее быть третейским судьей. Марина поступила дипломатично, то есть признала Веронику правой в целом, но Госпожу правой в пикантных частностях. Госпожа в два счета раскусила ее дипломатию и задорно подмигнула; затем они прогулялись по улице до другой галереи, где все вместе дружно посмеялись над какой-то очень богато и столь же нелепо одетой дамочкой, а напоследок, во «Французских Линиях», выпили кофе под огромным макетом Эйфелевой башни, сидя — втроем — за одним и тем же столом.

Ближе к концу этого кофе Марина почувствовала движение ноги под столом — движение, которое ее не касалось — и Госпожа негромко сказала:

— Мариночка, мы сейчас покурим, а ты…

— А я пойду покатаюсь на лифте, — с лукавой улыбкой ответила Марина, — и вернусь через…

— Пятнадцать минут? — предположила Вероника.

— Пятнадцать минут, — подтвердила Госпожа.

Когда Марина ушла, Вероника поджала губы и, не отрывая своей ноги от Зайкиной ножки под столом, сказала:

— Я должна извиниться за то, что устроила тебе по телефону. Ты была права; она премилое существо.

— Проехали, — сказала Ана.

— Ты не дослушала.

— Ну?

— Но я не смогу поблагодарить ее за мое спасение, или как это называется. У меня просто духу не хватит.

— Она не обидится, если ты ее не поблагодаришь.

— Что мне она? Тыне обидишься?

— Глупышка, — сказала Ана, глядя на Веронику с любовью. — Какая ты глупышка…

— Я хочу тебя. Прямо сейчас.

— Сейчас? — растерялась Ана. — Ну, давай… сбежим, что ли…

— Ты не поняла. Сейчас — значит сейчас, — и, глядя в Глазки, она сильнее прижала свою ногу к Зайкиной. Она стянула со своей шеи тонкую косынку и медленно опустила ее себе на колени, и ее рука так и осталась под столом. Она — рука — коснулась Зайкиных бедер и проползла между ними вовнутрь.

Глазки расширились.

— Нас же насквозь видно отовсюду, — шепнула Ана в ужасе. — Пошли в туалет.

— Пошли.

Они нашли туалет, беззвучно приоткрыли дверь и заглянули. Туалет был на несколько кабинок. Ана обернулась к Веронике и приложила пальчик к губам. Они на цыпочках вошли в туалет. Ана тихонько прошлась вдоль кабинок, низко поклонившись каждой из них, и снова использовала пальчик; вначале она дважды ткнула им в сторону одной из кабинок, а затем подняла пальчик вверх, показывая тем самым Веронике, что в этой кабинке кто-то сидит — причем один (одна!), а не двое.

Беззвучно закрыться в кабинке было нереальной задачей. Вторично приложив пальчик к губам, Ана хлопнула дверью, грузно протопала в сторону свободной кабинки, открыла дверь и поманила к себе Веронику. Вероника уже поняла тонкий Зайкин замысел и вошла в кабинку неслышно. Ана закрыла дверь на задвижку. Они посмотрели друг на друга, заговорщически улыбнулись и перевели дух.

Часть задуманного была выполнена, но теперь оставалось самое главное. Они продолжали смотреть друг на друга, но улыбка сползла с их лиц, сменилась растерянностью: одно дело смотреть на туалетный секс в кино, другое — … Ана первая сообразила, что нужно делать. Дав знак Веронике, чтобы та не волновалась, она первым делом сунула ей в руки свою сумочку, а затем оторвала от висящего на стене рулона довольно длинный кусок туалетной бумаги.