— Ну что ж, — удовлетворенно вздохнула Ана, — похоже, что я и сама хотела бы только этого; в противном случае, боюсь, у меня возникли бы проблемы с Вероникой.

— Вероника, — задумчиво повторила Марина. — Какое красивое имя.

— Да… ведь я тебя с ней даже не познакомила.

— Мне показалось, что мое вторжение ей не пришлось по душе.

— Как тебе могло это показаться? Она же моментально вырубилась. Не могла ничего выражать.

— Ну, не так уж и моментально… а еще, чтоб Вы знали, она оклемалась немножко раньше, чем Вы это заметили. Но не открыла глаз… понимаете?

— Какая ты хитрая, — сказала Ана с улыбкой.

— Я просто боялась, что Вы меня выгоните.

— Но теперь ты видишь, что это не так?

— Теперь — да.

— Остановка за малым, — сказала Ана, — убедить Веронику. Собственно, все ее страхи — это чтобы я не соблазнилась тобой. Но я же не соблазнилась тобой, верно?

— Возможно, — уклончиво ответила Марина, — то есть, я хочу сказать, что она может понимать слово «соблазнилась» по-своему. То, что было между вами до известного дня, принадлежало только вам двоим, а теперь Вы хотите разделить это еще с кем-то; в результате она запросто может счесть мое подглядывание разновидностью Вашей измены.

— Похоже, в твоих словах есть доля истины, — мрачновато заметила Ана, — я и сама подумывала об этом.

— Прошу Вас, Ана, — проникновенно сказала Марина, — не спешите, еще хоть немного подумайте. Сейчас мы, кажется, миновали возможные неприятности… может быть, оставим все как есть? Ведь если у Вас с Вероникой возникнет конфликт, то именно я буду жертвой.

— А если даже так, — спросила Ана, пожав плечами и прищурившись, — что ты потеряешь? Тоже мне жертва… Найдешь другую хозяйку, без сексуальных причуд.

— Заклинаю Вас, не говорите так, — взмолилась Марина. — Вы не представляете, как больно делаете мне таким разговором… Я устроена иначе, чем большинство людей. Для меня мои хозяева — это единственная моя семья; мне трудно привыкнуть к ним, но если уж я привыкаю, то это надолго. Даже собаку не выбрасывают из дома вот так запросто. А ведь я все-таки человек.

— Твои слова прямо-таки вышибают слезу, — сказала Ана. — Не думай, что я настолько жестока. За недолгое время я тоже привыкла к тебе; я позабочусь, чтобы у тебя все было хорошо, независимо от фантазий Вероники. Твоя прежняя хозяйка, Анна Сергеевна, рассказывала мне о твоих особенностях. Признаться, вначале я не поверила ей. Сочла это гиперболой… или заблуждением… Но сейчас я вижу, что это действительно так. Чем больше я тебя узнаю, тем более удивляюсь тебе; не будь ты у меня домработницей, я предложила бы тебе стать моей подругой.

— «Домработница» — это просто слово, ярлык, — сказала Марина. — Если Вам неприятно постоянно ощущать разницу нашего положения, Вы можете ничего мне не платить — деньги для меня не главное; будет считаться, что я просто помогаю Вам в обмен, к примеру, на общий стол… иногда… Вообще-то, — добавила она, — быть у Вас в услужении мне гораздо приятнее, чем если бы я считалась Вашей подругой. У меня очень силен мотив подчинения.

— Я вижу, — сказала Ана. — Но я не могу тебе не платить, это было бы несправедливо. Скажи, а слово «служанка» тебе нравится?

— Нравится, — сказала Марина, — и даже очень. Это старинное красивое слово с душой, в отличие от несуразно-совкового «домработница».

— Ну, так я буду считать тебя своей приближенной служанкой. Ты случайно не читала «Фламенку»?

— Боюсь, нет…

— Не огорчайся. Это испанский эпос; я просто вспомнила, что когда-то в Испании служанка была ближайшей помощницей, наперсницей, самым доверенным лицом госпожи. Они вместе ходили…

Она запнулась.

— На блядки, короче. Сеньора — впрочем, чаще сеньорита — развлекалась с сеньором, а служанка в это время развлекалась со слугой последнего. Я не провожу прямых параллелей, — оговорилась она, — надеюсь, ты понимаешь… Мужчины здесь не при чем, это просто пример отношений и ничего более.

— Я все понимаю. А можно я буду называть Вас госпожой?

— Тогда уж лучше сеньорой, — усмехнулась Ана.

На лицо Марины набежала тень разочарования.

— Я пошутила, — сказала Ана. — Называй как хочешь, только наедине. Впрочем… при Веронике тоже… А при всех остальных — Ана, пожалуйста.

— Договорились, — сказала Марина, весьма довольная разговором. — Какие будут распоряжения, Госпожа?

— Ну… — задумалась Ана. — Ты, кажется, сделала все дела, кроме тех, от которых я тебя сама освободила. Отношения мы пересмотрели; с этим делом покончено. Вероника? Этим займемся чуть позже…

Подписание контракта назначили ближе к концу тысячелетия, на понедельник; поэтому весь четверг, всю пятницу и весь последовавший затем уикенд офисина жила сложной, особой, лихорадочно-возбужденной предконтрактной жизнью.