Господин пожелал коснуться ее. Он шевельнулся, отчего ее ласки не изменились; Он протянул руку и погладил ее по юбке, скрывающей ее крутое бедро. Ему вздумалось проникнуть под ее одежду. Он нащупал пальцами замок юбки и расстегнул его. Проведя большим пальцем вдоль окружности пояса, Он вскрыл юбку, как раковину моллюска. Он освободил ее упругую плоть; Он проник рукой вглубь; Он вздрогнул, достигнув своею рукой Царевны.

Это был сладкий миг — Господину представлялась Царевна. Она раздвинула ноги, поощряя поиск Его руки. Она с легкой досадой заметила, что немного поторопилась; ей хотелось бы продлить этот миг, но она, видно, уже слишком сильно Его хотела — и ощутила зов пизды быстрее, чем надеялась. Но Господин соизволил исправить ее оплошность, властно потянув ее бедра к Себе, к Своей голове, остающейся на подушке.

Продолжая ласкать Царя, она привстала с колен и стащила юбку со своей левой ноги. Она сделала резкий, гимнастический замах и, не выпуская Царя изо рта, оседлала Господина. Царевна не последовала за ней — спряталась под кровать, может быть… Разверстая пизда нависла над лицом Господина. Он жадно осмотрел свои новые владения, вдохнул новый, волнующий Его аромат и приник ртом к ожидающему Его рельефу.

И они познали друг друга настолько, насколько это вообще возможно между мужчиной и женщиной. И Он лежал, принимая разумом и душой свое открытие, а она сидела перед кроватью, счастливая, что взяла — или сдала Ему — последний оставшийся бастион.

Потом Он очнулся опять, протянул руку, погладил ее по голове и стал искать слова для вопроса. А она, потершись, как кошка, головой об его ладонь, легонько вскочила на ноги, улыбнулась и с гордостью, с благодарностью шепнула: «Господин».

— Доброе утро, — вслух сказала она.

— Привет, — сказал вслед за Царем Господин и, будто не веря Себе, нерешительно спросил: — Скажи, это было взаправду? Сейчас… и тогда, в спальне…

Она опять улыбнулась, говоря Ему: «Да».

— Принести Вам кофе? — спросила она.

— Мне бы водочки… похолодней…

Она спустилась вниз, продолжая наслаждаться моментом. Она достала ледяную бутылку из холодильника; она перелила ее часть в заранее охлажденный графинчик; она взяла стопку и положила на блюдце пару огурчиков — дело пятидесяти секунд. Первый раз — одна после полного самораскрытия; параллельно со сладкими чувствами родилась осторожная мысль. Это правильно — то, что случилось? Не большего ли она ждала? Дала ли она Ему все, что хотела? взяла ли все от Него?

Она не могла заставлять Его ждать дольше; она вернулась наверх.

Улыбаясь, зашла, и поставила подносик на тумбочку. Что-то было не так. Неужели… Ах, проказник! Ах, дитя… Принял душ, пока ее не было… Ах, негодник. Ну погоди у меня… я Тебя отучу…

Скрывая уже свое недовольство, она налила из графинчика. Господин рывком приподнялся и опрокинул в Себя стопку. Он сразу повеселел.

— Скажи, — неожиданно произнес Он. — Ты обожаешь гнусные запахи, верно?

Она усмехнулась.

— Вряд ли Вы знаете, что такое по-настоящему гнусный запах.

— Кстати… почему, когда мы наедине, ты со мною на «вы»? Мы же с тобой как бы любовники.

— Вам хочется, чтобы я была на «Ты»?

— Не знаю. Просто это немного странно… но и вообще все связанное с тобой немного странно.

— С Вашего позволения, — сказала Марина, — я бы называла Вас Господином. А на «Вы» или на «Ты» — мне все равно.

— Тогда давай на «ты», — решил Господин. — Чтобы было как в «Белом солнце пустыни».

— Как скажешь, Господин.

— Но ты не ответила на мой вопрос насчет запахов.

— Это сложный вопрос, Господин, — сказала она, наслаждаясь открытым звучанием Его титула. — Вряд ли у нас так уж много времени на беседу; если коротко, то я люблю все запахи человеческого тела… а особенно Твоего, Господин.

— М-да, — сказал Господин. — Знаешь, а мне и самому нравятся всякие такие гадкие запахи. Но я думал, во-первых, мои собственные могут нравиться только мне, а во-вторых, я стыжусь этого. Никому не говорю, даже Ане.

— Почему же Ты мнесказал? — спросила она, зная ответ, но не в силах отказать себе в удовольствии насладиться теперь уже мигом духовной близости, в дополнение к тому, плотскому — раз уж судьба решила подарить ей вот так все сразу, в один момент.

— Сам не знаю, — пожал Он плечами. — Я просто почему-то тебя не стыжусь.

— И правильно делаешь, — сказала она с улыбкой. — А насчет запахов… знаешь, один мой приятель высказал такую мысль. Он считает, что человек просто испорчен цивилизацией. Человек живет в окружении искусственных запахов. В результате понятия сместились. Масса природных запахов сделались как бы плохи. Запах гниения, например.