— Их тоже!

— А что делать с этой, государь?

В темном дальнем углу стояла лестница, прислоненная к стене. Внизу ворот с веревками.

— Огня!

Горцы сняли факелы со стены.

Теперь я все увидел сразу и меня замутило от увиденного.

Это не просто лестница — это орудие пытки. С помощью ворота на лестнице растянуто голое тело. Руки несчастной зажаты в железные браслеты наверху, а ноги веревкой притянуты вниз. Женщину растянули на лестнице, словно тетиву.

Голова ее упала вниз. Боже… это не похоже на голову. Волосы не только обриты, они сгорели. Сгорели брови и ресницы. Лицо — кроваво–черная маска…

— Что у нее с лицом?

— Спирт… — вякнул палач.

Но самое жуткое было в другом. Женщина беременна и ее округлый живот нельзя не заметить.

— Снять, немедленно! Кто она?

— Фрида, белошвейка, обвиняется в сношениях с дьяволом. Допрос идет четвертый день. На ночь была оставлена на лестнице… Вину не признала.

Я взял лист с протоколом допроса, пробежал его глазами.

На месте этой женщины я давно бы признал все что угодно!

Тело лежало на полу. Я закрыл глаза и не нашел ничего. Аура погасла. Фрида, упорная белошвейка, была мертва. Она ушла вместе со своим нерожденным ребенком…

— Вынесите ее наверх… Есть ли здесь еще обвиняемые в колдовстве?

Были, как не быть! Дверь вела в длинный коридор, темный и сырой. По обеим сторонами низкие узкие двери. Я прошел по всем камерам. Помощники палачи быстро их отворили. Меня встречали стоны, крики, плач, вонь человеческих тел и гниющих ран.

В самой дальней камере сидели на каменном полу две голых девушки. Ноги зажаты в огромной деревянной колодке. Их еще не обрили, значит еще не допрашивали. Они дрожали, сидя в своих испражнениях, прятали глаза от яркого света факелов и молчали.

Лужайка среди цветов наполнилась стонущими голыми телами.

Я, сняв доспехи, переходил от одной к другой и лечил их раны… Этот кошмар казалось не имеет конца. Женские нежные тела изувечены с дьявольской злобой!

Груди ,истерзанные клещами. Глубокие раны на ягодицах и бедрах. Раздробленные кости…

Девочка лет тринадцати металась в бреду. Ниже колен кожи на ее ножках не было. Багрово-черное мясо…

Я содрогнулся, взяв в ладони эту плоть.

Через несколько минут девочка открыла огромные зеленые глаза. Кожа на ножках обновилась. Меня же начал колотить озноб

— Дяденька, вы ангел?

Я набросил на нее свой плащ. На истощенное худенькое тело девочки невозможно было смотреть без содрогания.

Кайл подал мне флягу с вином, и я ее мгновенно осушил, не ощутив ничего.

Под раскидистым дубом сидели, кутаясь в плащи, излеченные «ведьмы».

Ни у одной из них я не обнаружил даже искры магического дара.

Магия была в моей крови, в крови моих детей. Габриель была магичкой высшей пробы! Но эти несчастные сломленные создания с обритыми головами не владели ничем. Их оговорили и выпытывали признание в сношениях с дьяволом. Для чего?

Я владею малой толикой магии, но есть ли дьявол я не знаю. Этот господин мне не знаком.

Но люди вроде этих судей и палачей, по–моему, хуже всякого дьявола или сатаны, если вам угодно. Почему в обычных людях открываются адские бездны?

Я подошел к палачам и судьям. Они обильно потели от страха в окружении горцев.

— Кто из вас специалист по снятию кожи?

— Ноги допрашиваемой поместили в кожаные сапоги не по размеру… потом залили кипятка….кожа слезла сама…

— Кайл, возьми этого специалиста с собой обратно в подвал, и сьеров судей тоже. Я хочу через два часа иметь их письменные признания о том, что они имели сношения с дьяволом, продали ему душу! Идите!

— Стойте! Вы не имеете права! Мы судьи, а не подозреваемые!

Аббат Сеттон вырывался из рук горцев. Лицо побагровело, глаза вытаращены.

— Здесь я на все имею право…

Утром приехал гонец от Габриель — молодой гвардеец на сером жеребце.

Письмо мне принесли сразу, как только я проснулся. Закутав спящую Грету одеялом, я взломал печать на свитке.

Габриель писала о том, что увидела в магическом шаре:

Король Руперт вернулся в Гвинденхолли и собирает новую армию.

Бастард Финней и граф Моран находятся в одном дневном переходе от Гвинденхолла, но идти вперед не торопятся.

Люди Крейга Макконохи перешли через Шелл. Мост в его руках.

Последнее известие меня потревожило. Почему Крейг нарушил план и перешел через Шелл?

Я разрывался на части. Мне нужно быть здесь на юге, но мне нужно быть и там на севере, у берегов Шелл.