Я не могу поддерживать обоих. Я выбрал Габриель, а значит Финней — мертвец.

Мы поужинали вдвоем здесь же в комнате, которая была местом встречи.

В сумерках Финней со своими людьми покинул деревушку. Я же решил остаться на ночевку здесь в Вобурне, а выехать в Лонгфорд с рассветом. Хозяин дома, местный бургомистр был сама любезность.

Но не успела улечься пыль, поднятая копытами коней бастарда, как лейтенант Велш, командир отряда латников, принес мне записку.

— Один из людей Финнея передал мне это письмо прямо из седла.

— Открыто при всех?

— Нет, государь, он уезжал последним, и другие его не видели.

«Государь, уезжайте немедленно, ночью здесь будут люди Руперта. Финней сообщил им о вас и вашем отряде.»

Без подписи… Можно ли этому верить? Я выбирал смерть для Финнея, а он мне ее уже выбрал…

Я отдал записку лейтенанту.

— Ваше мнение, Велш?

— Государь, наш отряд невелик, и нам следует проявить осторожность!

— Седлайте коней и выезжаем!

Мы выехали, но не на юго–восток в сторону Лонгфорда, а на запад, к побережью.

Проехав десять миль, в узкой долине среди лесистых холмов у ручья мы встали на ночлег. Я приказал не зажигать костров и удвоить караулы.

Здесь, в тихой долине, на молодой траве, укрывшись плащом на конской попоне, я сладко проспал всю ночь.

Утром мы вернулись в Вобурн и не узнали его. Деревня выгорела дотла. Среди еще дымящихся пожарищ только церковь стояла нерушимо. Несколько понурых фигур ковырялись среди руин, головешек и пепла.

Увидев нас, люди попытались скрыться, но мои парни их живо отловили.

— Ночью в деревню ворвались рыцари Руперта. Большой отряд, очень большой, господин!

Они подожгли дома и убивали всех, кто попадался на пути… Немногим удалось спастись…

Я бросил погорельцам свой кошелек и скомандовал продолжить путь в Лонгфорд.

По улицам Лонгфорда ходили живописно разодетые вербовщики в беретах набекрень. На каждом перекрестке колотили в барабан и зачитывали письмо от моего имени на созыв и вербовку воинов в наемные полки. У кабаков также встали вербовщики и поили всех желающих завербоваться в ряды войска за мой счет. Новобранцы или рекруты подписывали договор или ставил крестик под своим именем, получали уведомление — куда явиться для смотра.

Часть парка герцогини превратилась в место сбора новобранцев. Полки формировались по очереди.

В каждом должно быть по десять рот. В каждой роте по четыре сотни воинов.

Полковник или Oberst получал в свое распоряжение штаб в двадцать два человека, среди прочих там были: капеллан, писец, хирург, разведчик, квартирмейстер, знаменосец, барабанщик, флейтист и восемь телохранителей.

Ротами командовать должны капитаны. Каждый из них получал 40 талеров в месяц и имел привилегию держать личного повара и слугу, также пару телохранителей. В каждой роте должны быть: капеллан, переводчик, разведчик, фурьер и музыканты — по паре барабанщиков и флейтистов.

За строевую подготовку воинов должен отвечать в роте фельдфебель, и таковых набрали из опытных, прошедших прошлогоднюю компанию воинов.

Сегодня я наблюдал за смотром тевтонцев. Раненые в битве встали в строй, и теперь их полк насчитывал почти две тысячи воинов. Два десятка тяжелораненых вылечил я на следующий день после боя.

Смотром командовал подполковник Бойнебург — рыжий, громогласный тевтонец.

Наемники выстроились в две пестрые колонны с широким проходом между ними. В конце прохода в земле воткнуты две алебарды, на которые положена пика.

Через эти ворота наемники проходили по одному, и офицеры у этих «ворот» должны были отсеивать больных телом и душой.

Но они все были свои и здесь в чужой стране только исполняли привычный ритуал.

Наемники проходили сквозь «ворота» под одобрительный свист и крики товарищей.

Тевтонцам вернули оружие. Оберст Фрусберг, получив деньги на полный полк, собирался воевать в половинном составе. Но каждый из этих разноцветных солдат в лихо сдвинутых набок беретах стоил двух или трех лонгширских новобранцев. Над тевтонцами развевалось знамя князя Фрусберга — черно–белое, с двумя красными перекрещенными мечами.

Утром я обошел стены города на севере.

Множество простых воинов и челяди из лагеря противника высыпало в поле. Они копали рвы и насыпали валы. Осадная линия должна будет пройти от берега Дача до берега Дойла.

В глубине лагеря стучали топоры и росла гора бревен. Их подвозили с севера на повозках.

Лагерь противника оживился, там явно появился командир. Уж не сам ли король Руперт?

Чтобы блокировать город полностью противнику потребуется занять южный берег Дойла и западный берег Дача. Конные дозоры из горцев находились там постоянно.