Я вернулся к креслу и уселся, откинувшись на спинку.

— Габриель, ты сегодня игрива как кошка! Но я тебе не мышка!

Дверь в тайный ход обнаружилась за старым дубовым стеллажом.

— Как ты нашла его?!

— Я вижу линии силы, Грегори. Переплетение в этом месте показалось мне весьма загадочным. Я воздействовала на их узел, и вот результат!

Вниз уходил коридор из светлого камня. Ступени убегали вниз и влево. Не было запаха сырости, плесени или затхлости… Здесь даже было тепло, как в хорошо натопленной комнате. В держателе на стене воткнут факел. Как только моя рука обхватила рукоятку — в чашке вспыхнул язык желтого родного без копоти пламени.

— Это ты сделала?

— Нет, я полагаю — это магия вашего рода. Так идем?

Я шагнул по ступеням вниз. Я шел и смотрел под ноги. Пыли на ступенях не было. Все это выглядело так, словно здесь каждое утро производится уборка, и неведомый уборщик сметает пыль и разгоняет пауков.

Коридор узок — только для одного человека — вдвоем бок о бок не пройти. Габриель шла следом, я слышал стук ее каблучков.

Я считал ступени. Когда дошел до ста — остановился и обернулся.

— Сто ступеней — мы опустились минимум на сто футов! Вокруг скала. Продолжим?

Глаза Габриель азартно блестели.

— Надо идти до конца лестницы — По меньшей мере до завершения спуска!

— Нас будут искать — поднимут тревогу.

— Уже ночь и все спят, Грегори! Ты трусишь?

— Не смешите меня, герцогиня!

— Так вперед, мой рыцарь!

Она потянулась ко мне и поцеловала в губы.

Еще сотня ступенек, и лестница закончилась. Горизонтальный неосвещенный коридор уходил вглубь.

Здесь можно было идти рядом вдвоем, и Габриель моментально взяла меня под руку.

— Я никогда здесь не бывал…

— Но твой отец — истинный дракон — он хозяин этого замка и скорее всего именно он построил этот ход. Куда он может вести?

— Увидим…

Шли мы не долго. Коридор вывел нас в большое помещение. Стоя у стены, мы не могли увидеть других стен или потолка — все терялось во мраке.

— Здесь факелы на стене. Коснись их Грегори!

Я так и поступил — проходя вдоль стены, касался рукояток факелов, и они загорались. Один, второй, третий,…десятый… двадцатый….

— Грегори!

Испуганный вскрик Габриель.

Как оказалось — я прошел вдоль стены круглого зала примерно четверть его окружности. Но уже теперь были видны его размеры. Огромная полусфера из светлого камня, но не песчаника или мрамора… Что-то другое… Главное было то, что возвышалось в центре зала.

ДВЕРЬ….Скорее не дверь, а ворота… Две гигантские створки из темного дуба, покрытые орнаментом. Каждая створка шагов десять в ширину и примерно в десять человеческих ростов высотой.

Габриель стояла рядом с притолокой двери и осторожно касалась ее рукой. Дверь стояла на полу. Я обошел ее по кругу. Дверь в зале. Огромная дверь для драконов.

— Что это, Грегори?!

— Дверь Исхода…

— Исхода?

Я коротко пересказал Габриель ту часть книги Бранхэрда, в которой говорилось об Исходе и о Двери в соседний мир.

— Только истинный дракон сможет ее открыть?

— Так написал старый мерзавец Бранхэрд….

— Твой отец — привратник у двери в другой мир! О, боги, это …это… так прекрасно!

— Чего же здесь прекрасного? В темном зале дверь, которую мне не открыть….

— Твой сын сможет это сделать?

— Он истинный дракон, и ему это будет по силам, но только когда? Сейчас ему нет и года…

Габриель обняла меня.

— Грегори — ты только представь — открыть дверь и уйти в другой — лучших, красивый и беззаботный мир! Где нет зимы и непогоды, где всегда весна и лето, и где нет жадных, злобных и похотливых людей, помешенных на убийствах!

— Люди не все таковы, Габриель! И потом — в эту дверь, туда, ушли драконы, и навряд ли им понравится наше появление! Не ждут ли за этой дверью жадные, злобные и похотливые драконы?

— Грегори, зажги все факелы! Ну, пожалуйста!

Она смотрела так умоляюще кротко… Вдруг черты лица ее смазались. Я отшатнулся…

Сью улыбнулась мне. Сочные алые губы раздвинулись, даря улыбку. Золотистые глаза сверкали любовью.

— Я люблю тебя милый…

— Габриель… это жестоко…

Лицо моей сестры, словно камыш на ветру, колыхнулось… Опять Габриель была передо мной.

— Прости, Грегори… Ты и вправду ее очень любишь….

Ком в горле мешал мне говорить. Слезы туманили мой взор. Я молча кивнул и, отвернувшись, пошел вдоль стены, зажигая факелы.