Перед ужином я планировал перечитать Военные анналы графа де Вилье, что прихватил с собой из Корнхолла. Свежее издание заинтересовало меня. Мемуары полководцев превратились в мое любимое чтение…

Но мои планы были нарушены. Вошел Говард и доложил о том, что ко мне прибыл посланник из Давингтона. В палатке появился нежданный гость — барон Хэрри Эльсинер.

В черненом полудоспехе, но без поножей и шлема, в красном большом берете с перьями, заколотыми золотой брошью.

Он как всегда элегантно мне поклонился. Я поднялся ему навстречу.

— Приветствую вас!

Он не назвал меня никак, ни «государь», ни «милорд».

— Приветствую вас, мой друг! Вы опоздали, только что закончились состязания стрелков, было довольно забавно!

Мы присели напротив друг друга в походные мягкие кресла.

— Говард, пусть принесут вина! Прошу извинить меня, мой друг, но вина из монастыря Святой Жильберты не имеется!

Лицо барона было напряженным.

— Говорите, Хэрри, я не думаю, что вы просто проезжали мимо и решили заглянуть на огонек к старым знакомым!

— Меня послал король Руперт! Мост заблокирован вашими людьми, и они стреляют в каждого, кто приближается!

— Они выполняют мой приказ, Хэрри!

— Поэтому я переплыл Шелл на баркасе в Давингтон и уже из города прибыл сюда.

Я последний вестник мира, Грегори… Король приказывает тебе, как своему вассалу, отвести войска за Клайв, а захваченные города и замки вернуть их хозяевам. Ты должен отречься от короны Севера….В случае отказа ты будешь лишен графского титула и пожалованных короной земель. Армия короля придет, чтобы наказать тебя и твоих людей за мятеж и беззакония…

Хэрри говорил, но не смотрел мне в лицо. Он боялся меня? Или это королевское поручение было тягостным для него?

— Архиепископ готовит послание об отлучении вас от церкви… Вам лично грозит анафема и интердикт всем вашим землям, включая Корнхолл.

Это было уже серьезно. До анафемы мне не было никакого дела, но интердикт грозил опасными и непредсказуемыми последствиями. На территории, находящейся под интердиктом, не работали храмы, не проводились религиозные праздники, не отправлялись обряды — крещение, отпевание, венчание….

— Хэрри, я не вассал короля Руперта! Ни мой отец, ни я не давали вассальную клятву какому-либо государю или сеньору! Я король севера, Хэрри! Руперт или признает это или погибнет! А указ о графском титуле не имеет никакого смысла — я король по праву рождения! Драконы были повелителями этого мира без всяких грамот и вассальных клятв!

Я — дракон и я беру то, что принадлежало моим предкам!

Хэрри наконец поднял голову и посмотрел в мои глаза.

— Я видел дракона… в ту ночь, когда вы исчезли с королевского приема…

Вы ведь обратились драконом?

— Ты сомневался в этом?

— Да… я сомневался… архиепископ сказал, что это было дьявольское наваждение, морок магия…что человек не может превратиться в огромное крылатое существо…

— А сейчас ты продолжаешь сомневаться? Ты веришь священнику, а не своим глазам?

— У дракона были ваши глаза, Грегори…

— Что с королевой-матерью?

— Она отправилась в замок Иглвуд, по велению его величества.

— Ты видел ее после турнира?

— Нет, королева не появлялась на приемах, и ее отъезд был внезапен.

— Переходите ко мне, Хэрри! В моем королевстве ты сможешь занять достойное место!

— Я не могу, Грегори! Я дал вассальную клятву герцогу Лонгфордскому, как и мой отец и как мой дед. Герцог привел своих рыцарей к королю. Сейчас под стенами Гвинденхолла собралось около десяти тысяч копий. Мои люди там тоже. Мы обязаны повиноваться королю. Поднять на вас меч — страшно и горько! Но отказаться повиноваться королю — позорно.

— Ты знаешь, каков мой ответ Руперту?

— Скажите мне его…

— Ответ очень простой — нет! Если Руперт не признает мое королевство к северу от Шелл, то я перенесу войну на юг, и мы проверим, смогут ли остановить дракона десять тысяч копий!

Хэрри встал. Виноватый взгляд. Руки теребят толстые перчатки.

— Берегитесь, Грегори! На вас объявили охоту и попытаются убить в облике человека.

Прощайте!

Я вышел из палатки следом и молча смотрел, как он садится в седло и в сопровождении трубача и пажа с белым платком на конце копья покидает мой лагерь.