Капитан Макнилл прибыл ко мне и доложил о выставленных постах и пароле на эту ночь.

Ночь прошла спокойно, и я выспался первый раз за последние трое суток.

На завтрак Майк раздобыл яиц и сделал яичницу с беконом. Потерев колкую щетину на щеках, я вызвал брадобрея и привел свое лицо в порядок. Обычно у меня отрастала густая рыжеватая борода, и мне она совершенно не нравилась.

Снова в седла, и пустынная дорога пыльной змеей тянется все дальше и дальше.

Вечером мы были уже в аббатстве Святого Патрика. Монахи встретили меня более приветливо, чем в прошлый раз. Тогда я заплатил им за продукты и выпитое вино не скупясь, хотя мог все взять и бесплатно — силой оружия.

Я занял опять ту же обширную комнату рядом с часовней. Люди Гвена заняли комнаты по соседству и длинный сводчатый коридор. Латники расположились в основном здании и во дворе. Вторая дверь моей комнаты выходила во внутренний дворик, в котором на клумбах цвели розы, нарциссы и прочая разноцветная и пахучая трава.

Дозоры, выдвинувшиеся к Давингтону, сообщили о том, что нас ждут. Ворота заперты, мосты подняты или разрушены. На стенах многочисленная стража.

Я вызвал Крейга, Сэмюеля, Фостера, и мы склонились над схемой города.

Давингтон выглядел как неровный восьмиугольник, втиснутый в угол, образованный Восточным морем и рекой Шелл. По сведениям, добытым Фостером, гарнизон города составлял около трех тысяч пехоты. Городское ополчение могло добавить к этому еще около четырех тысяч необученных вояк.

У меня же было около шести тысяч воинов.

Бросать их на стены в кровопролитный штурм я не собирался.

Но сидеть и ждать возможного подхода помощи Давингтону с юга не следовало. Мост через Шелл был большой занозой. Выполнила ли дева реки свое обещание, я не знал.

Люди Фостера переодетые торговцами, направлены были к мосту, но еще не вернулись. Обычно северное предмостное укрепление — каменный бастион с башней, охраняло не более роты стражи, но что там сейчас — неизвестно.

Мы решили утром выдвинуться тремя колоннами. Две колонны пойдут к городу, а одна к мосту. К мосту пойдет Крейг, мы с Жассом двинемся к городу.

Когда мы уже закончили маленькое совещание, вошел Гвен и пыльный воин в красном колете, что носили люди из бомбардской команды.

— Государь, на закате на наш обоз напали рыцари! Уэсли отправил меня за помощью!

Спешно поднятые в седло десять рот арбалетчиков и латники поскакали на север навстречу нашему обозу. Во главе отряда скакал я.

Через час мы были на месте.

Бой уже завершился. Разбитые повозки, мертвые лошади. С факелами в руках горцы бродили вдоль дороги и грабили убитых.

Уэсли я нашел в конце обоза, там несколько десятков воинов под его командой грузили бомбарду на большую повозку.

— Я вижу, вам удалось отбиться! Чьи это были люди?

— Я не знаю, государь. Их было около двухсот, и они напали сзади прямо по дороге.

— Что с бомбардой?

— Я зарядил ее и выстрелил…

— Снарядом по рыцарям?

— Нет, государь, снаряды были на другой повозке. Мы засыпали порох, а потом вместо снаряда высыпали в жерло мешок талеров, то, что под руку попалось…

— Так вы выстрелили в рыцарей мешком серебра?

— Да, государь… теперь парни злы… все деньги улетели, и не найти….От выстрела повозка развалилась на части…

— Зря вы не поделили деньги сразу…

— Может и не зря, государь, этим выстрелом положили половину рыцарей, а остальные замешкались, а тут подоспели горцы, и кто уцелел, ускакали прочь.

Удивительный случай!

Я прошел назад, перешагивая через трупы. Несколько десятков рыцарей в латах нашли здесь смерть от одного выстрела…

Горцы собирали оружие и снимали доспехи с мертвых. При мерцающем, плящущем свете факелов я едва не прошел мимо знаменосца.

Мертвая рука сжимала древко пеннона герцога Давингтонского. Панцирь на груди пробит в двух местах. Мягкое серебро оказалось сильнее железа. Гримаса удивления на мертвом лице.

Взволнованный рыцарь Беннет приблизился ко мне.

— Государь, мы нашли тело герцога Давингтонского!

Мой противник по гвинденхоллскому турниру лежал мертвым возле своего боевого коня. Серебро настигло их.

Гринвуд снял шлем с головы герцога. Серебрянный талер, пробивший голову герцога насквозь, стал мятым комком кровавого металла и, звякнув о доспехи, скатился на дорогу.

Пыль на дороге превратилась от крови в грязь и чавкала под ногами. Густой запах крови висел над телами.