Решение о казни за любые преступления здесь отныне принимаю только я.

Преследование за ведовство я также запрещаю.

Сейчас я выйду, и двери будут закрыты до тех пор, пока вы не изберете десять советников в городское управление. Они будут говорить со мной от вашего имени. Желаю вам поспешить с мудрым решением!

Глухой ропот был мне ответом. Но открыто никто не возмутился и не высказал возражений. Я их ошеломил …

Вопли раздались позже, когда двери церкви были заперты и заложены толстыми деревянными брусами снаружи.

Отловленные по городу воины Синклера под присмотром моих горцев разбирали завалы и обломки у городских ворот.

Вернувшись в лагерь, я собрал офицеров и отдал приказы.

Завтра с утра моя армия должна выступить на юг к Давингтону. Я отправил гонцов в Корнхолл к Бертольду Тудору с требованием доставить еще провиант и снаряды для бомбард. На землях севернее Шелл только один город не был сейчас в моей власти — Давингтон.

Обедал я вместе с Бернадеттой.

Моя гостья была весела и очень любознательна. Ей хотелось знать все подробности ночного боя. Но я ее огорчил, ограничившись рассказом в общих чертах. О капитане Мелиссио и о подробностях смерти графа Синклера и капитана Дойла я умолчал намеренно.

— Ваше величество сегодня немногословны…

Бернадетта печально вздохнула и потупилась.

— Мое общество вас тяготит?

— Нисколько, сестричка! Я очень рад, что вы здесь и скрашиваете своей красотой мне эти серые скучные будни военного лагеря!

— Я могу побывать в городе? Ваши люди никого туда не пропускают.

— Через несколько часов я возвращаюсь в город, и вы можете со мной проехаться туда и обратно.

— Туда и обратно… — Бернадетта стрельнула взглядом из-под ресниц. — Мне это нравится, государь…

Выпроводив свою настойчивую гостью, я приказал приготовить мне воду для купания.

В обозе имелся специально для меня большой деревянный чан.

Слуги быстро все приготовили, и я смыл грязь и пот этой ночи.

Солнце уже клонилось к закату и уже краем коснулось городских башен, когда мы с Бернадеттой, Жассом, Фостером и отрядом телохранителей выехали из лагеря в Хагерти.

Наша кавалькада проехалась по городу сначала до церкви.

Горожане пока не выбрали своих советников.

— Раньше много кричали, государь, а теперь вроде притихли… — усмехнулся капитан Макинтайр. Косой шрам на его правой щеке при этом перекосился.

— К утру, я полагаю, они договорятся…

Я пришпорил коня, и мой отряд начал спуск по извилистым улочкам к порту.

Город уже погружался в сумерки, но здесь на причалах, освещенных последними лучами солнца, тонувшего в море, было светло. Золотистый свет закатного солнца окрасил дома, причалы и лодки рыбаков в яркие цвета.

Город понемногу оживал. Горожане робко выбирались из домов на улицы. Сейчас в порту рыбаки продавали свой дневной улов, и хозяйки с корзинками толпились возле лодок.

Появление моего отряда вызвало переполох. Женщины заметались, как перепуганные курицы.

— Фостер, езжай и успокой их!

Кораблей у причалов не было.

«Ласточка» капитана Мелиссио уплыла еще до полудня. Я сполна расплатился с жирным хитрецом.

— Вы правы, государь, город без стены в порту — беззащитен!

— Я полагаю, необходимо вызвать сюда Мадзини и поручить ему возвести стену, отделяющую порт от города. Вот только камень по побережью не подходящий — известняк.

Мы выехали к самому краю причала. В мутной воде у причалов полно всякого мусора. Воняло каким-то гнильем…

— Здесь я впервые увидела вас, мой государь!

— Почти год назад.

— Как много произошло событий за этот год! И я состарилась ровно на год! — капризно заявила Бернадетта, явно напрашиваясь на комплименты.

Сидя боком в дамском седле, в бархатном зеленом платье с пышными рукавами, она сегодня была изумительно хороша. Волосы в сетке и под легкой вуалью. Глаза сияют. Груди под корсажем вздымаются волной…

— Баронесса, я готов сосватать вам лучшего из холостяков королевства!

Этого Бернадетта не ожидала.

— Сосватать? — с ужасом переспросила она.

— Вот — Сэмюель Жасс — молод, хорош собой и холост!

Тут пришел черед ужасаться Сэмюелю.

— Пощадите, ваше величество!

— Баронесса вам не нравится, дорогой друг?

Бернадетта и Жасс переглянулись. Друг от друга они были не в восторге, я это давно приметил.

— Король Грегори просто потешается над нами, Сэмюель!