Сняв доспехи и умывшись, я поднялся на собственную трибуну вместе с Адель. Отсюда с высоты 7 футов ристалище хорошо видно. Под пологом из сукна была тень, ветерок обдувал очень приятно. До обеда мы наблюдали за поединками. Барон Гринвуд сломал четыре копья и стал победителем в своем поединке с бароном Дагланом из вассалов герцога Лонгфордского.

Обедать мы отправились в свой лагерь.

Сюда и приехал барон Рамсей с тремя тысячами дукатов — моим призом за победу.

Несмотря на жаркий день, на бароне была толстая накидка, отороченная мехом, и черный берет. Я пригласил его разделить нашу трапезу, но барон вежливо отклонил предложение и пожелал говорить со мной наедине.

Мы присели с ним на раскладных стульях под пологом, натянутым на копья, воткнутые в землю рядом с палаткой Адель.

Барон был старше меня, по меньшей мере, вдвое. Худощавое лицо с седеющей ровной бородкой, нос с горбинкой, голубые пристальные глаза.

— Я поздравляю вас с победой, лорд Грегори.

— Благодарю вас, барон, надеюсь завтра услышать то же самое после нашего поединка.

— Почему вы послали мне вызов?

— Потому что вы вчера были рядом, когда мне размозжили колено и вытолкнули из седла! Вашу накидку на шлеме с красным конем я запомнил, барон.

— Клянусь честью, лорд Грегори, мои руки не совершали такого!

— Я не обвиняю вас, барон, но вы были рядом и не помешали нарушению правил!

— С размозженным коленом вы очень хорошо сегодня передвигаетесь! — съязвил барон.

— Может быть, и с коня я сам упал?

Барон покраснел.

— Что вы хотите от меня? Чтобы я назвал имена рыцарей, поступивших с вами нечестно?!

— Их имена я узнаю и без вашей помощи!

Мы молча мерились взглядами.

— Это правда, что вы излечили короля Руперта?

— Да, это так.

— Я говорил с его величеством вчера. Он в полном здравии и ясном уме, это чудо или колдовство?!

— Барон, вы прервали мой обед ради того, чтобы задать вопросы, ответы на которые вы уже знаете?

— Мой господин, герцог Давингтонский, испытывает адские муки по вашей вине, милорд! Тело ниже пояса ему не подвластно. Он мочится, и испражняется под себя — страшная участь для молодого правителя и воина!

— Турнир — это не игра в прятки! Странно, что я вам это говорю?! Риск для воина есть всегда.

— Вы должны его излечить, лорд Грегори!

— Я не лекарь, дорогой барон!

— Мой господин готов отдать вам все за возвращение здоровья!

— Даже город Давингтон с замком?

— Это ваша цена, лорд Грегори?

— Это цена чуда, о котором вы просите.

— Я сообщу герцогу о вашем требовании и скоро возвращусь с ответом!

Все было сказано. Барон откланялся и уехал.

— Ты и его излечишь?

Адель была рядом, ее ручка пробралась в вырез моей рубашки.

— Если он готов передать мне город и замок, почему бы и нет, госпожа графиня? Я победитель и я диктую условия…

Я поцеловал Адель в сочные жаркие губы. Длинные ресницы опустились вниз. Поцелуй разбудил мое вожделение. Напряжение этих двух дней переплавилось в острое желание любви.

— Победителю полагается приз, о, прекрасная дама!

— Какой приз желает мой господин? — плутовка сощурилась лукаво.

Наклонившись, я прошептал несколько слов ей на ушко.

— О–о–о!

Глаза Адель округлились. На щеках полыхнул румянец.

Откинув полог, я пропустил мою супругу вовнутрь. Верх палатки был приподнят, и сегодня здесь было не жарко.

— Здесь так светло… мне очень неловко… — замялась Адель.

— Это легко исправить… Закрой глаза и повернись ко мне спиной…

— Зачем?

— Я твой муж, и ты должна мне повиноваться.

Адель послушно повернулась ко мне спиной. Шагнув в сторону, в открытом сундуке я нашел то, что нужно, длинную полоску темной ткани. Ею я завязал глаза Адель.

Она ахнула и подняла руки к лицу.

— Не снимай, милая…

Я целовал ее шею и одновременно развязал шнуровку платья на спине. Развязав завязки рубашки на ее шее, я медленно спустил ее вниз обеими руками. Теперь моим поцелуям открылась спина и плечи. Гибкая нежная спина Адель меня всегда восхищала. Платье и нижняя рубашка волнами спадали вниз. Мои руки легли на талию, потом скользнули по бедрам до колен и ниже до стройных сухих лодыжек.

Поцелуи мои спустились ниже, на нежные, белые округлости ягодиц.

Я стоял на коленях, обнимая восхитительное и желанное тело.

Адель, переступив через ворох одежды, шагнула вперед. Опустив руки вдоль тела, тесно сомкнув бедра, она стояла в одних чулках с подвязками передо мною.

— Мы будем молиться, мой повелитель?

— Мы будем молиться богу любви, милая…

Отдыхая, мы лежали плечо к плечу, отброшенные подушки валялись рядом на ковре. Я гладил чуть впалый живот моей дамы, порой спускаясь вниз к холму Венеры.