— Вот указ регента, подписанный также и мною!

Королевский указ был написан на пергаменте и скреплен большим оттиском королевской печати на длинном витом шнурке. Королева выполнила то, что обещала.

С сегодняшнего дня я был уже графом Корнхоллским. Адель понравится новый титул!

Я приблизился к королю и положил ладони на его виски. От Руперта и пахло сегодня чем-то приятным, но совершенно не мужским — розовой водой, кажется.

Руперт поднял глаза на меня. Его пальцы робко коснулись моих запястий.

Улыбнувшись ему, я сказал:

— Ваше величество, я продолжу ваше лечение и надеюсь, что сегодня мы победим ваш недуг.

Я негромко и ласково говорил с безумцем, он успокоился и закрыл глаза. Я закрыл глаза тоже.

Аура короля изменилась. По желтому контуру струились слегка оранжевые сполохи.

Иголки медленно прошлись по кончикам пальцев, а потом холод и онемение пришли, словно я возложил руки не на живого человека, а на кусок льда в морозный декабрьский день.

Холод поднялся до локтей. Я ждал. Рук ниже локтя я не ощущал. Холод не уходил, но и не поднимался выше. Мгновения собирались в минуты, но ничего более не происходило. Холод исчез так внезапно, что я этому не сразу поверил. Мои запястья сжали твердые пальцы.

— Кто вы и по какому праву касаетесь короля?!

Открыв глаза, я увидел глаза Руперта. Удивление, возмущение горели в них.

— Ваше величество, я по просьбе ее величества королевы–матери проверял состояние ауры вашего величества.

Руки короля разжались, и я отступил на два шага, склонился в поклоне.

Королева–мать медленно приближалась к сыну, протянув руку, она не верила своим глазам. Разум вернулся к королю.

Но король смотрел только на меня.

— Как интересно? Но ауру нельзя увидеть!

— Я обладаю даром видеть ауру людей, ваше величество.

— Вы маг или лекарь? Почему у вас такой странный цвет глаз?

— В наших северных горах, ваше величество, рождаются люди с различным цветом глаз.

— Так вы горец?

— Вы правы, ваше величество — я — горец.

— Матушка, почему вы так странно смотрите на меня?

Наконец-то король обратил внимание на мать. Королева опустилась на колени рядом с сыном и с восхищением смотрела на него снизу вверх.

— Позвольте быть свободным, ваше величество?

— Да–да, ступайте, горец! Но погодите! Что не так с моей аурой?

— Она в превосходном состоянии, ваше величество!

Король махнул рукой, и я поспешил уйти, прихватив указ на пергаменте. Вопрос — имеет ли теперь этот указ силу?

Я вернулся в большой зал, как раз чтобы услышать объявление гербового короля:

— Высокие и могущественные принцы, графы, бароны, рыцари и оруженосцы, которые сегодня отправили к сеньорам моим судьям и к дамам свои шлемы и знамена, каковые разделены как с одной стороны, так и с другой, на равные части под знамена и пенноны как высочайшего и могущественнейшего герцога Давингтонского, зачинщика, так и государя моего Лорда Холлилох, защитника. Сеньоры мои судьи объявляют: да явится завтра в час пополудни — только со своим пенноном — на поле сеньор–зачинщик, чтобы показать свои ряды, а с ним все прочие рыцари и оруженосцы, каковые на стороне его пребывают; быть им на конях своих, попонами с нашитыми гербами покрытых, самим же пребывать без лат, но в лучшие и красивейшие одежды облаченными, дабы пред указанными сеньорами судьями клятву принести, и после того, как сказанный сеньор–зачинщик явится со своими на поле и принесет клятву, каковая будет возглашена с помоста, в два часа пополудни да явится со своими сеньор–защитник для принесения клятвы, дабы не творили они помех друг другу!

Получалось, что турнир начнется с групповой стычки. Кого же судьи зачислили в мою команду?

Я с трудом нашел в толпе приглашенных барона Хэрри, Адель и Бернадетту.

— У меня важные новости, предлагаю вернуться на постоялый двор, и там я обо всем расскажу.

Дамы жаждали дальнейших танцев, но любопытство оказалось сильнее.

На втором этаже постоялого двора, когда мы остались вчетвером, я рассказал о лечении короля Руперта. Показал указ, подписанный регентом и королевой–матерью.

— Сегодня это тайна, а завтра станет новостью.

— О, боже, Адель, ты теперь — графиня Корнхоллская!

Бернадетта поцеловала сестру в щеку. Но Адель особой радости не выразила. Я не мог понять ее долгий взгляд. Явно общество Хэрри сейчас ее тяготило.

Хэрри поздравил нас с новым титулом. Он был озадачен и удивлен.

— Дорогой граф, я новым глазами вижу вас! Так вы настоящий маг, вернуть разум королю — это чудо!

Я велел подать вина, и мы подняли кубки за здоровье короля и нового графа и графиню.

Дамы отправились в свои комнаты. Выждав некоторое время, я отправился к Адель. В коридоре у моих дверей дремали два пажа. При моем появлении они очнулись и изобразили почтительное внимание. Я отправил их спать в свою комнату, на обычное место, на два тюфяка у двери.

У двери комнаты Адель стояла ее камеристка Джени.

Привычно потрепав ее за щечку, я вошел к супруге.

Адель в длинной ночной сорочке полулежала на высоких подушках. Волосы распущены и расчесаны.

— Грегори, я боюсь последствий и самых плохих!