— Морковка?

— Да, что предлагает королева–мать в обмен на излечение короля?

— Земли севернее Клайва переходят вам вместе с городом Корнхолл и титулом графа Корнхоллского.

— То есть мне отдают, то, что я и так имею?

— Герцогиня Бронкасл умоляла ее величество взять вас под стражу как мятежника и держать в заточении до возврата ей сына и всех ее владений. Ее величество не пошла навстречу мольбам герцогини, но все может повернуться и по-другому.

— Добавьте к моим графским владениям еще город Гартунг, и закончим на этом.

— Мне передать ее величеству, что вы склонились к ее мольбам и завтра вечером исцелите короля?

— Я попробую его исцелить, ведь я не маг, я только сын дракона….

— Ваша скромность делает вам честь, лорд Грегори!

Проводив барона, я вернулся в лагерь.

Адель дремала на походной постели в моей палатке под занавесом из тонкой кисеи. Надоедливые мухи и комары ее там не беспокоили.

Сняв сапоги и камзол, я осторожно пробрался к супруге под этот полог и лег рядом.

— О–о–о, Грегори! Не обнимай меня, ты весь просто огненный, и я буду потеть…

Пришлось отодвинуться от нее подальше. А потом я уснул.

Въезд в город происходил торжественно и в определенном порядке: во главе кортежа — мой боевой конь Малыш с плюмажем на голове и бубенцами на шее, в попоне, на которой над каждой ногой нашит мой герб золотой дракон на голубом поле. Верхом сидел малолетний паж, самый младший из моих пажей двенадцатилетний Кайл Граветт — непосредственно на попоне.

Рядом, не менее богато украшенный, выступал конь герцога Давингтонского. Затем шествовали кони участников турнира, по два в ряд, в попонах, украшенных гербами. Далее — трубачи и герольды со своими помощниками; замыкали процессию участники турнира, каждый со своей свитой. Я ехал во главе своих пяти рыцарей.

Герцог Давингтонский во главе своей пятерки. Мы с ним раскланялись из седел, не подавая руки. На вид ему было около сорока, его грузность увеличивала его возраст. На самом деле герцогу было тридцать, но неумеренное пристрастие к элю и жареной кабанятине добавило ему лишнего веса. Под солнцем он обильно потел, беспрестанно промокая лоб огромным кружевным платком.

За нашими свитами следовало более двух сотен аристократов, явившихся для участия в турнире.

Казалось, весь город выбрался на улицы и в окна домов, чтобы полюбоваться на это красочное шествие. Развевались знамена, трубачи трубили, что есть мочи. В глазах рябило от разноцветных костюмов и пестрых гербов.

Войдя в город, каждый сеньор занял апартаменты, где поселяются также не менее пяти участников с его стороны. Постоялый двор «Королевская милость» — трехэтажное здание, в сотне шагов от центральной площади, было не новым сооружением, но в прекрасном состоянии, во всяком случае его фасад чисто выбелен, опорные балки прокрашены, а стекла окон сияли чистотой.

Предводители турнира обычно разворачивают в окне, выставляя на улицу, свои знамя и велят разместить внизу на специальном полотнище свой герб со шлемом. Другие участники также разворачивают свои знамена и помещают свои гербы под окнами. Так что и я велел «дать свой герб в окне».

Хозяин постоялого двора, лысеющий мэтр Окшотт, встретил нас очень подобострастно, прижимая руку к жирной груди и постоянно кланяясь.

Мои апартаменты и комнаты рыцарей располагались на втором этаже. На первом этаже разместились слуги. Пажи и оруженосцы отправились на третий этаж, в мансарду.

Сюда же, в этот постоялый двор, со своими служанками и камеристками явились чуть позднее Адель и Бернадетта, после обедни в соборе Гвинденхолла.

Закипела подготовка к вечернему приему у королевы–матери. Служанки сбились с ног. Леди нервничали, это был их первый прием в королевском дворце. Когда леди нервничают — мужчинам лучше быть подальше. Я спустился на первый этаж в большую комнату и потребовал самого лучшего вина.

Бутыль в плесени и паутине принес из подвалов сам хозяин.

— Мэтр Окшотт! Вы нашли эту бутылку на помойке?

— Это местная традиция, приносить грязную бутылку из подвала! — в двери стоял незнакомый мне дворянин примерно моих лет. Лицо чисто выбрито. Волосы его цвета воронового крыла были коротко подстрижены, на голове берет с пером, заколотый брошью с драгоценными камнями.

Зеленый камзол с красными полосами и такого же цвета короткие штаны, открывавшие его стройные ноги, обтянутые белоснежными чулками. В разрезах камзола виднелось белоснежное белье. На ногах короткие сапожки со шпорами. На широком поясе с золотыми медальончиками кинжал в серебряных ножнах и меч–бастард.