– А может, это вы сами написали, сударь?…

– Довольно, Варвара, – оборвала сестру баронесса. – Не смущай нашего юного гостя, а то он всегда будет молчать, словно немой, или вообще больше не придет. Да уж, сударь, вы оригинал, – с улыбкой обратилась она к окаменевшему Максиму. – Вы не смотрите, что Варя так строго накинулась на стихи, она сама порой в тетрадку строчит.

– Васса! – Варвара сердито взмахнула кулачками и даже топнула ножкой, обутой в белую туфельку. – Ну что ты сочиняешь?

– Ладно, я пошутила… Господа, а не приступить ли нам к ужину? А то от этой диковинной беседы у меня аппетит разыгрался. – И, к заметному облегчению заскучавших гостей, она кликнула служанку.

Воскресенье выдалось солнечным и почти ясным. Почти, потому что дымы от фабрики, занявшей производственный корпус Университета, плотно висели в небе даже в этот день, мешая любоваться синим небом. Но оно все-таки просматривалось вдали, в узком пространстве над крышами университетских зданий.

Максим умылся ледяной водой и произвел инспекцию припасов. Между оконными рамами обнаружились заиндевелый кусок говядины, каменное масло и остатки предыдущей, пятничной трапезы. Наскоро подогрев их на спиртовке, студент запил все холодным чаем и стал собираться в город. Время приближалось к одиннадцати, а в полдень у него была назначена встреча с Элизбаром. Вот тоже забота – не показывался четыре месяца, а тут вдруг свидание устроил, да еще в синематографе. К чему бы это?

Накинув легкую куртку, Максим сунул в ее внутренний, глубокий карман тонкую детскую книжицу и вышел из общежития. У подъезда он сразу наткнулся на патруль из двух гвардейцев.

– Документы! – рявкнул один из них с капральским бантом на кепке.

– Что-то не так, сударь? – полюбопытствовал Максим.

– Убийца, – хмуро отозвался второй. Винтовку он держал наготове, ее штык сверкал в лучах Солнца. – Бомбометатель.

Капрал изучил метрику и особое дополнение к ней, выданное канцелярией Университета, надолго задержавшись на сравнении дагерротипа с физиономией студента. Потом вернул документы и сказал:

– Будьте осторожны, сударь. Сегодня рано утром кто-то взорвал бомбу возле ворот рынка. Погибло три торговца, а террорист убежал. Если заметите кого-нибудь подозрительного, немедля хватайте и зовите гвардию.

Максим озадаченно кивнул и отправился в противоположную от фабрики сторону. Путь его лежал в направлении рыночной площади – синематограф располагался немного дальше нее, рядом с Викентьевским мостом через Кыску. Колчедановая улица тянулась вдоль реки, на правом берегу, и прогуливаясь по ней, при особо зорком зрении можно было разглядеть на противоположной Кукшиной какого-нибудь знакомого горожанина. Если в этот момент обзор не перегораживал пароход, в пенных волнах вращавший колесами. Одним концом Колчедановая упиралась в железнодорожную развилку у “подножия” Западного моста, а другим вливалась в Викентьевскую. На последней, собственно, и стоял помпезный дворец Викентия XIX Кукшина, только на другой стороне Кыски.

Топография Навии, особенно прилегающая к Университету, далась Максиму с порядочным трудом. Не одно воскресенье он потратил на изнурительные прогулки по городу, почти стоптал крепкую обувку, купленную по приезде. Но зато теперь чувствовал себя в столице едва ли не увереннее, чем коренной навиец. Пребывая в пренебрежении к провинциалу, тот не стремится к праздным прогулкам, выбирая для себя любимые маршруты между самыми необходимыми заведениями – лавками, трактиром, службой, рынком, иногда – цирком, театром, ресторацией и синематографом. Порой выбирается на бал или в гости, где ему оказывают теплый прием, и уж совсем редко, почти никогда за город.

Обогнув закрытую лавку шорника, владелец которой сегодня по случаю ярмарки вывез товар на рынок, Максим зашагал по Колчедановой. По ходу он приобрел с лотка горячий пирожок с капустой, и за разглядыванием девиц и вывесок, мобилей и экипажей с разудалыми возницами не заметил, как отшагал путь до рынка. Короткая дорога лежала прямо сквозь него, и Максим вошел в торговое царство. Слева от входа в земле, разворотив брусчатку, зияла огромная яма, переполненная гнутым железом и обрывками ткани, заляпанной буроватыми пятнами то грязи, то ли крови.

– Здесь, что ли, бомба взорвалась? – спросил Максим у торговца, чей лоток стоял всего в паре саженей от воронки. Студент взял морковку и повертел ее – запас корнеплодов у него под шкафом подходил к концу.

– А то не видишь? – зло ответил овощевод. – Бери, почти даром отдаю. Всего-то ефимок за фунт.

Максим огляделся. Для воскресного дня в рыночных переходах прогуливалось совсем немного людей – если обычно здесь было не протолкнуться, то теперь торговцы изнывали от безделья или хмуро всматривались в лица покупателей. Опознать бомбометателя пытались, что ли?