Айфер не уловил мгновений, когда объятия Ферины превратились в хватку убийцы. В кожу впились когти, перед лицом лязгнули клыки, чуть промахнувшись мимо горла.

Айфер всегда медленно соображал. Но руки бывалого воина ответили на атаку раньше, чем рассудок осмыслил происходящее. Словно кузнечными клещами стиснули они извивающуюся тварь. Та пронзительно завизжала и глубже вонзила когти в плечи человека.

Какая страшная сила была в невесть откуда взявшемся существе! Подвывая, оно тянулось клыками к горлу Айфера. С трудом удерживая врага на расстоянии вытянутой руки, грайанец перекатился на бок и попытался ударить зверя о стропила сеновала. Тварь извернулась. В лицо человека било зловонное дыхание, хищная морда скалилась в полумраке, когти рвали тело наемника.

Мгновения ужаса и смятения прошли. Вот враг, вот бой, а остальное не важно.

Не обращая внимания на бегущие по коже струйки крови, воин вновь попытался ударить противника о бревно. Тварь коротко взвизгнула, поджала и распрямила задние лапы. Удар пришелся Айферу в живот, от боли потемнело в глазах. «Брюхо, гадина, распорола! » - мелькнула мысль. Мгновенно вспыхнувшее видение собственных внутренностей, вываливающихся на сено, вызвало приступ бешеной ярости, придало силы. Рывком высвободив правую руку, воин нашарил покрытое жесткой шерстью горло и стиснул его, вкладывая в это движение и гнев, и смятение, и жажду жизни…

Под пальцами что-то противно хрустнуло. Темная пасть судорожно дернулась, раскрылась, словно в зевке. Мерзкое существо обмякло, обвисло на когтях, глубоко всаженных в тело Айфера. Воин рывком освободился, оставляя на лапах противника обрывки своей кожи, и откатился прочь. Он лежал, напряженно вглядываясь во мрак: не спешат ли на помощь убитому врагу другие твари? Затем осторожно провел рукой по животу и убедился, что он не распорот, но раны основательные.

Кружилась голова, шумело в ушах. Айфер поднялся на колени, стараясь не смотреть на неподвижного противника. Он уже видел краем глаза тело женщины с неестественно откинутой головой - и не собирался рассматривать его подробнее.

Вид лунной полосы, в которой плясало облачко взбаламученной сенной трухи, вызвал у Айфера отвращение, к горлу подступил тугой ком. Но легкое движение в полумраке заставило вновь собраться, напрячься. Что это? Шевельнулся край приставной лестницы! Кто-то лезет на сеновал!

И опять не рассудок, скользивший на грани безумия, а сами руки сделали все, что нужно: бесшумно нашарили топор, которым грайанец только что приколачивал доску, и поудобнее перехватили рукоять.

В лунном свете над краем лестницы возникла большая серая голова с острыми настороженными ушами. Почти в упор увидел Айфер, как подрагивают ноздри хищника, читая в воздухе все, что произошло сейчас на сеновале.

Но жуткое существо не успело даже оскалиться: лезвие топора врезалось сверху между ушей, разваливая голову пополам.

Айфер оттолкнул лестницу вместе с вцепившейся в нее мертвой тварью, перегнулся, теряя силы, вниз и вгляделся во враждебную ночь.

В лунных потоках метались гибкие серые тени, у некоторых в передних лапах были факелы. Твари молча стягивались, окружая постоялый двор. Но вот тишина была нарушена: один из хищников откинул голову и протяжно завыл. От этих горьких звуков бесстрашный Айфер вздрогнул и из последних сил отполз в глубь сеновала. В ночном воздухе плыла глухая боль, безнадежное отчаяние, голодная ненависть. Страшную песнь подхватил второй голос, третий… ему откликнулись тоскливые переливы с дальнего конца деревни…

«Стаю собирает, сволочь… » - подумал Айфер. И стала эта мысль последней, и соскользнул грайанец в черную пелену, милосердно погасившую боль…

Ворвавшийся в комнату Ралидж увидел Ингилу и Фаури, которые в ужасе прижались друг к другу. Ставни сотрясались от мощных толчков снаружи. На глазах у Ралиджа нижняя доска с треском отлетела. В щель просунулась покрытая шерстью лапа и зашарила в поисках засова. Страшные когти оставляли на ставне глубокие следы.

Ралидж шагнул к окну, подобрал оторвавшуюся доску и с размаху врезал по мерзкой лапе - да так, что доска - разлетелась в щепки. Раздался вопль, лапа исчезла, но снаружи на ставни обрушился такой удар, что засов затрещал.

–  Так, уходим!
– скомандовал Сокол.
– Лучше всем сейчас держаться вместе.

–  Кто это?
– непослушными губами шепнула Фаури.

–  Горничная, постели вам разобрать!
– огрызнулся Ралидж.
– Пошли, я сказал!

Резкий окрик помог барышням прийти в себя. Обе поспешили вслед за Соколом в тесный коридорчик.

–  Я взгляну, что там на лестнице… - Ралидж по привычке вскинул руку, ища эфес, и чуть не выругался, вспомнив что Сайминги с ним нет.
– Стойте здесь. Если что - кричите.

Он выглянул на маленькую площадку винтовой лестницы. Снизу доносились крики и грохот - похоже, там было не спокойнее, чем наверху. Но в этот миг Хранитель не думал об оставшихся в зале спутниках: внизу мышонком прижался к стене Ильен, вскинув перед собой руки. Рядом застыл Айрунги: лицо искажено гримасой ужаса, рука прижата к груди, сквозь пальцы струится странный блеск…

–  Учитель!
– умоляюще пискнул Ильен.

Айрунги словно не услышал - или действительно не услышал? Он шагнул назад, коснулся лопатками стены - и прошел сквозь нее, как сквозь туманное марево. Исчез.