–  Факелы у них, - сказал Пилигрим озабоченно.
– Не вздумали бы дом поджечь…

–  Тише, - оборвал его Ралидж.
– Не подкинь им светлую мысль.

Ингила испуганно охнула.

–  Да не подожгут они!
– поспешил успокоить ее Рифмоплет.
– Они небось жареную дичь не любят, оборотни эти…

–  Дичь?
– растерянно, непонимающе переспросила Фаури.
– Какую дичь?

Сокол предупреждающе кашлянул и громко спросил Рифмоплета:

–  Ты эту легенду раньше слышал… Когда эти сволочи в людей превращаются? На рассвете? При первом петушином крике? Когда луна зайдет? С людьми как-то сподручнее драться…

–  Об этом в разных вариантах легенды говорится по-разному, - оживился поэт.
– Когда я заканчивал стихотворение…

–  Не вздумай читать!
– рявкнул Пилигрим.
– С крыши сброшу! Прямо к твоим героям!

–  Да что ты!
– искренне ужаснулся поэт.
– Я вообще на другие сюжеты перейду! Что-нибудь тихое, умиротворяющее… Барашки жуют ромашки… над ними щебечут пташки…

–  Если тебя самого не сжуют, - хмыкнул Челивис, - так и быть, пиши про барашков. Разрешаю.

Пилигрим пихнул его локтем в бок, указал глазами на девушек и бодро произнес:

–  Не так уж плохи наши дела. Все могло быть и хуже. У Ингилы не выдержали нервы:

–  Хуже, да? А так мы просто любимчики богов! Красота, а не жизнь!
– Циркачка обвела мужчин бешеным взглядом.
– Тут же, прямо сейчас расцелую того, кто мне докажет, что в этой заварухе есть хоть что-то хорошее!

–  Я могу!
– с ходу откликнулся Рифмоплет - просто чтобы опередить других. Под мрачными взглядами ему пришлось выдать хоть какое-нибудь объяснение: - Мы за ужин и вино еще не расплатились. А если завтра этот гад, хозяин здешний, сунется ко мне насчет платы - хрен ему хоть медяк…

Договорить Рифмоплету не дали: нервное напряжение разрядилось в дружном хохоте. Ингила, взвизгнув, кинулась поэту на шею. Оборотни недоуменно замерли, подняв вверх морды и прислушиваясь к доносящемуся с крыши смеху.

Общее веселье было вдребезги разбито напряженным вопросом Сокола:

–  А где Айфер?

Все разом замолчали. Как они могли не заметить…

–  Он с той девкой ушел, - вспомнил Челивис.
– с Фериной…

И передернулся, подумав, что сам мог оказаться на месте бедняги наемника.

У Ралиджа вырвалось злобное ругательство. Он подошел к краю крыши, взглянул на беснующуюся стаю.

Сзади послышались всхлипывания. До сих пор Ильен держался молодцом, но при мысли о добродушном великане, который учил его ездить верхом, мальчик не сдержал слез.

–  На приступ пошли, - негромко сказал Ваастан, до сих пор неотрывно глядевший вниз.

Все бросились к краю крыши (кроме Тихони, который не рискнул оставить люк). Внизу оборотни деловито волокли к стене три лестницы. В воздухе мелькнуло несколько камней. Ингила ойкнула, отшатнулась от края крыши, - острый камень оцарапал ей щеку. Хищники подняли вой, запрыгали, задрав морды к бледнеющей луне.

–  Торопятся, - задумчиво сказал Пилигрим, подбирая упавший к его йогам камень и метко отправляя его обратно.
– Светает…

Он не договорил: оборотни вдруг разом замолчали. Зато Ингила и Фаури закричали так, что смогли бы переголосить всю стаю.

И было с чего закричать! Возникнув в предутреннем небе, над постоялым двором качнул распахнутыми крыльями гигантский черный дракон.

Осажденные, не сговариваясь, упали плашмя, растянулись на крыше, стараясь стать незаметными, невидимыми. На ногах остался лишь Сокол - он устремил взор в небо, не в силах отвести глаза от грозного видения.

Чудовище снизилось чуть ли не к самой крыше. Оборотни, подвывая и визжа, бросились врассыпную. А люди, заледенев от ужаса, увидели нечто совсем невероятное, немыслимое: на спине дракона восседали две женщины!

Одна подалась вперед, за ней шлейфом летели черные волосы. В фигуре второй было что-то странное: то ли горб, то ли ноша за спиной…

Мало было путникам оборотней, так теперь еще и ведьмы!..

Дракон круто развернулся и заскользил низко над землей - в погоню за разбегающимися людьми-волками.

–  Он вернется!
– заскулил Никто.
– Чует мое сердце - он вернется!

–  Ох, что сейчас будет!..
– выразительно сказал Ралидж. Ингила сочувственно взглянула на Сына Клана, до сих пор ни разу не выказавшего страха, а теперь вдруг оробевшего.

–  Что-нибудь придумаем, - сказала она, чтобы подбодрить Сокола.
– Я понимаю… это все-таки дракон… но мы как-нибудь…

–  Дракон?..
– рассеянно переспросил Ралидж.
– Какой еще… ах, драко-он… - Он взглянул на циркачку так, словно увидел ее впервые, и с чувством произнес: - Да в болото под кочку всех драконов на свете! Жена моя нагрянула, вот что!..